Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 151 – Жоубао Бучи Жоу

— Но я все равно не… не хочу собирать рис. – Чу Ваньнин осекся, едва не сказав «не умею» вместо «не хочу».

— Говорю же, пусть этим займется Жань-эр, – сказал Сюэ Чжэнъюн. – А вы отнеситесь к этому поручению как к возможности временно покинуть гору, отдохнуть и развеяться.

— А что, без всяких поручений я не могу отдохнуть и развеяться?

— Ваша правда. – Сюэ Чжэнъюн поскреб в затылке. – Но вообще деревня Юйлян находится не так далеко от городка Цайде. Жань-эр, конечно, залатал брешь в тамошней завесе, но он все-таки не вы. Может, прогуляетесь до деревни Юйлян, а заодно проверите, все ли в порядке с завесой и не нужно ли ее укрепить?

Лишь после этого Чу Ваньнин наконец почувствовал необходимость своего присутствия в тех краях. Молча свернув свиток с поручением, он покинул павильон Даньсинь.

Юйлян была крошечной деревенькой, где в основном жили одни старики. Молодежи среди жителей было совсем мало, поэтому каждый год, когда приходила пора собирать урожай, деревня обращалась за помощью к господам бессмертным с пика Сышэн.

Подобные поручения, не имеющие ничего общего с совершенствованием, в других духовных школах не принимали. Но Сюэ Чжэнъюн, вышедший, как и его брат, из низов, с детства привыкший к лишениям и даже, поговаривали, когда-то просивший милостыню, не только не отказывал старикам-крестьянам, но, напротив, относился их просьбам с большим вниманием и всегда посылал в помощь учеников своей духовной школы, дабы те хорошенько исполнили все, что требуется.

Деревня Юйлян находилась не очень далеко от пика Сышэн, но и не сказать чтобы близко: идти туда пешком было долго и тяжело, а ехать в повозке – кичливо.

Поэтому Сюэ Чжэнъюн велел подготовить для Чу Ваньнина с Мо Жанем пару добрых коней. Спустившись к подножию горы, Чу Ваньнин увидел Мо Жаня, который стоял под высоким кленом. Была поздняя осень, и все деревья давно окрасились в золото и багрянец. Подувший ветерок всколыхнул ветви клена, усыпанные красными заиндевевшими листьями, и те тотчас засияли, словно парчовые, заблестели, будто чешуйки резвящихся в реке карпов.

Дразня лошадей пучком люцерны, Мо Жань держал в руке поводья вороного, пока другой, белый, дружелюбно терся мордой о его щеку. Когда сзади раздались шаги Чу Ваньнина, Мо Жань обернулся, и в тот самый миг несколько багряных листочков слетели с ветки прямо ему на лицо. Молодой человек запрокинул голову, стряхивая листья, и улыбнулся.

— Учитель!

Чу Ваньнин замедлил шаг и остановился на последних ступенях лестницы.

Солнечный свет, пробиваясь сквозь густое переплетение ветвей, лился на зеленые от мха каменные ступени и освещал стоявшего неподалеку от Чу Ваньнина молодого мужчину. Видимо, из-за того, что Мо Жань собирался заниматься уборкой урожая, сегодня на нем была не обычная одежда, какую носят все ученики школы пика Сышэн, и не тот печально известный длинный белый халат.

Мо Жань был одет в черное холщовое платье простого кроя, а его запястья прикрывали обыкновенные наручи без украшений. Однако безыскусный наряд ничуть не мешал разглядеть узкую талию молодого человека, его длинные ноги и широкие плечи – с первого взгляда было ясно, что он обладал превосходной фигурой. Ворот холщовой рубахи был запахнут неплотно, и в просвете проглядывал участок кожи медового цвета со скрывающимися под ней крепкими тугими мышцами, что поднимались и опускались в такт дыханию.