Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 14 – Жоубао Бучи Жоу

— Но тогда… – продолжил взволнованный Мо Жань, – если его дихунь повреждена, это как-то отразится на его будущем перерождении?

— Отразится ли? – Лекарь ненадолго задумался. – Полагаю, не особенно. Все же из трех частиц его души повреждена только одна, и это вряд ли помешает ему переродиться. Что же касается остального… Вероятно, из-за поврежденной дихунь его следующая жизнь будет несколько короче либо судьба сложится не слишком удачно. А может, ему просто достанется немощное тело.

Мо Жаню эти рассуждения не слишком понравились, но в то же время он понимал, что с духовными законами не поспоришь. Ему оставалось лишь поблагодарить лекаря и подняться на второй этаж.

Наверху было не так тесно, как внизу. Кровати здесь не стояли вплотную, и не было суматохи, в которой, казалось, было трудно дышать.

В зале на плетеном стуле дремал всего один призрачный лекарь. Возможно, потому, что здесь лежали лишь неизлечимо больные души и в большем числе лекарей не было необходимости.

Мо Жань не стал его будить и пошел прямиком к дальней стене.

В этом огромном помещении изголовьями к окнам стояло всего лишь около двадцати пяти кроватей, отделенных друг от друга простыми ширмами без рисунков.

Вокруг царила мертвая тишина.

Ступая по скрипучим доскам, Мо Жань глядел прямо перед собой, в сторону ширмы, которая закрывала ту самую кровать у дальней стены, возле полукруглого проема, ведущего на просторный балкон. Лунный свет лился сквозь тонкую газовую занавеску, колышущуюся от легкого ветерка.

В зале лежало больше двух десятков больных душ, но Мо Жань почему-то точно знал, куда именно следует идти.

Возможно, это фонарь призыва души незримо вел его вперед, подсказывая верный путь. Не глядя по сторонам, Мо Жань прошел к самой дальней ширме, туда, к пятну яркого серебристого света.

Откинув в сторону занавесь, юноша и впрямь увидел на постели последнюю частицу души Чу Ваньнина. Глаза призрачного учителя были плотно закрыты, а лицо светилось мертвенной белизной; он выглядел точь-в-точь так же, как и его тело, что осталось в мире наверху, в павильоне Шуантянь.

Мо Жаню следовало обрадоваться, ведь он наконец нашел недостающую часть души Чу Ваньнина, а значит, его учитель скоро должен был вернуться к жизни. Однако стоило ему вновь увидеть эту холодную, безжизненную фигуру в окровавленных одеждах, как его сердце невольно сжалось от горя, а в носу защипало от подступающих слез.

Подойдя ближе, Мо Жань поставил фонарь у изголовья, присел на край постели рядом с дихунь своего учителя и попытался легонько сжать его холодную руку в своей ладони.

Однако дихунь Чу Ваньнина разительно отличалась от жэньхунь, которую Мо Жань повстречал ранее в зале Мэн-по. Возможно, «земная душа» была так сильно повреждена, что почти утратила всю свою духовную силу и стала бесплотной. Как ни пытался Мо Жань коснуться его, у него ничего не получалось: пальцы попросту проходили сквозь руку Чу Ваньнина и утыкались в белоснежную простыню.

Горечь утраты с новой силой захлестнула Мо Жаня.

А что, если произойдет еще что-нибудь непредвиденное? Если мастер Хуайцзуй куда-то пропадет, или у души учителя окажется больше частиц, или он откажется возвращаться, то… они больше никогда не встретятся…

Прекрасно понимая, что у него все равно не получится коснуться лба Чу Ваньнина, Мо Жань, не выдержав, склонился над ним, а затем закрыл глаза и прилег на кровать, будто пытаясь обнять эту размытую бесплотную фигуру.