Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 114 – Жоубао Бучи Жоу

— Луцунь, я уже сказал вместо Юйхэна все, что нужно. Зачем вы вынуждаете его еще что-то говорить?

— Но говорить за него – это совсем другое! Должен же он хоть пару слов сказать от себя.

— Но ведь он…

— Хорошо, – перебил Сюэ Чжэнъюна холодный, хмурый голос, – раз здесь присутствуют новые ученики, я скажу несколько слов.

Чу Ваньнин поднялся со своего места и окинул взглядом зал Мэн-по. На него были устремлены взгляды нескольких тысяч человек, среди которых, однако, не было видно Мо Жаня.

Чу Ваньнин ненадолго задумался, а потом произнес:

— Вокруг павильона Хунлянь на южном пике установлено множество ловушек, а вокруг ходят «ночные стражи». Прошу всех новых учеников воздержаться от попыток проникнуть туда, иначе вы можете получить травму.

В зале повисла мертвая тишина.

— И это все? – не выдержал Луцунь.

— Все, – подтвердил Чу Ваньнин, опустил голову и, взмахнув рукавами, сел.

Тишина в зале стала прямо-таки гнетущей.

Большинство новых учеников в этот момент думали: «Он побывал за вратами преисподней и спустя пять лет сумел вернуться обратно. Разве на долю обычного человека может выпасть подобное испытание? Наверное, он должен был рассказать о том, что чувствует после возвращения к жизни, поблагодарить своих спасителей или сказать что-то в этом роде. А он просто обронил пару коротких фраз, да еще таким тоном, будто правила школы зачитывал. Как-то суховато получилось!»

Зато ученики постарше не сдержались и тихонько захихикали, а потом стали шептать своим соседям:

— Таков уж наш старейшина Юйхэн. Совсем не изменился.

— Краток, как всегда.

— Пф-ф, ага, характер еще тот. Старейшине ни в чем не угодишь, жутко вспыльчивый. Кроме красивого лица, в нем нет ничего хорошего.

Народу в зале было много, все говорили негромко, хором, да еще и сидели довольно далеко, так что Чу Ваньнин, конечно, не слышал насмешек. Ученики же продолжали посмеиваться, переглядываясь, а потом вновь устремляли взгляды на мужчину в белоснежных одеждах, восседавшего подле Сюэ Чжэнъюна.

Вскоре началось пиршество. Помимо блюд острой и ароматной кухни царства Шу, подавали множество изысканных сладостей и пряных цзяннаньских блюд, красиво выложенных на тарелках.

Сюэ Чжэнъюн по такому случаю приказал подать всем кувшины с превосходным «Лихуабаем». За каждым столом щедро полилось в чаши янтарное вино. Вдруг на стол перед глазами доедавшего уже четвертую «львиную голову» Чу Ваньнина со звоном брякнулась огромная миска с вином.

— Юйхэн! Давайте выпьем!

— Но ведь это миска.

— Ой, да какая разница, миска это или чаша. Выпьем! Это же «Лихуабай», ваше любимое! – Лицо Сюэ Чжэнъюна светилось радостью. – Что касается умения пить, тут я перед вами преклоняюсь! Вас и тысяча чаш не свалит, и даже десяток тысяч! Давайте-давайте… Эту пью за вас!

Чу Ваньнин с улыбкой поднял миску и звонко чокнулся с Сюэ Чжэнъюном.

— Раз вы так настаиваете, уважаемый глава, я выпью эту чашу.

С этими словами он залпом осушил миску и перевернул ее, показывая Сюэ Чжэнъюну, что выпил все до дна. Тот пришел в полный восторг, но его глаза почему-то увлажнились.

— Славно, славно! Пять лет назад вы попросили у меня кувшин этого вина из погреба, а я отказал вам, о чем потом очень пожалел. Думал, больше уже никогда… никогда…

Его голос звучал все тише. Вдруг он вскинул голову, сделал глубокий вдох и громко произнес: