Книга Ловец Мечей, страница 232 – Кассандра Клэр

— Как он может ее принять? – бросил Бенедикт и кивнул на немую сцену в центре площади.

Анесса держала за руку девочку, которая беспокойно переминалась на месте. Конор по-прежнему был неподвижен, как статуя.

— Ему предлагают в жены ребенка. Это оскорбление.

— Антонетта права, – протянул Фальконет, – а от меня не каждый день такое услышишь. Сейчас важно сохранить лицо. Он не может отвергнуть ее на глазах у всего города.

— Значит, они нас могут оскорблять, а мы должны это терпеть? – фыркнул Бенедикт. – По-вашему, это хорошая стратегия? По-вашему, это справедливо?

— Но заставлять девочку расплачиваться за это тоже несправедливо, – ответила Антонетта. – Бедный ребенок.

«С меня довольно». Кел встал, подошел к краю платформы, перекинул ногу через ограждение и спрыгнул, едва не приземлившись на растерявшегося гвардейца. Он без труда протиснулся мимо музыкантов и цветочниц – люди бестолково топтались на месте, никто не знал, что делать дальше. Когда он подошел к черному ковру, солдат из Эскадрона стрел преградил ему дорогу.

— Пропустить, – приказал Джоливет.

Его узкое лицо было бесстрастным, но Кел угадал едва сдерживаемую ярость. Он взял Кела под руку и оглянулся на помост. Кел повернул голову и увидел, что члены Семей Хартий один за другим покидают площадь. Сначала ушли Ровержи, потом Казалет увел полусонного Гремонта. Скрылся даже Джосс Фальконет, и вскоре осталась только верная Антонетта и Монфокон, которому, как подозревал Кел, просто хотелось досмотреть спектакль.

Джоливет подвел Кела к Конору. Боковым зрением Кел заметил Бенсимона, который стоял рядом с королевой; он любезным тоном объяснял принцессе Луизе, что кузен принца пришел поприветствовать ее.

Кел шагнул к Конору, положил руку ему на локоть. Почувствовал даже сквозь ткань, как напряглись мышцы. Принц прирос к месту, превратился в соляной столб. Он не смотрел на Кела, но все же слегка подался в его сторону, как будто его тело узнало это прикосновение.

— Поклонись ей, – прошептал Кел.

Конор бросил на него быстрый взгляд. Кел понимал, что принцу сейчас хочется только одного: разразиться бранью. Он чувствовал, что Конор кипит от гнева, и знал, что должен помочь ему сдержаться. Неважно, что произойдет дальше и как будут развиваться их отношения с предателями из Сарта, но здесь и сейчас решать эту проблему они не могли. Роверж был прав, когда сказал, что открытая ссора с послом и принцессой может спровоцировать войну.

Вьен д’Эсте положила руку на плечо маленькой принцессе. Это был почти материнский жест. (При этом она смотрела на Конора со злобой, и Кел ее прекрасно понимал.) Она была неловкой, Луиза д’Эон, она находилась в том возрасте, когда девочка перестала быть милым ребенком, но еще не превратилась во взрослую красавицу. В отличие от сестры, у которой были волосы редкого медно-рыжего цвета, у Луизы оказались тусклые, ничем не примечательные темные волосы, костлявые плечи. Она смотрела на Конора как на божество, приоткрыв рот от изумления и восторга.

Келу стало ужасно жаль ее. Он знал, что эта жалость бессмысленна, что она не поможет Луизе. Никто не мог ей помочь. Девочка стала пешкой в игре в «замки», которая велась между двумя королевствами.

— С послом поговоришь потом, – продолжал Кел вполголоса, перейдя на маракандский; он очень сомневался в том, что Анесса говорит на этом языке, и был уверен в том, что девочка его не понимает. – Ребенок ни в чем не виноват. Мне было почти столько же, когда меня забрали во дворец. Будь к ней добрее.