Книга Терновая цепь, страница 426 – Кассандра Клэр

— Скорее всего, Закари достанется роль продолжателя рода Карстерсов, – произнес он. – Если ничего не изменится.

Томас знал, что Анна и Ари намерены усыновить ребенка – среди нефилимов всегда было немало детей, нуждавшихся в приемных родителях, – но он никогда не думал, что у них с Алистером тоже могут быть дети, разве что когда-нибудь в отдаленном будущем. Сейчас ему вполне хватало Закари.

— А тебя это расстраивает? – спросил он.

— Меня? Расстраивает? – улыбнулся Алистер. Белые зубы сверкнули на загорелом лице. – Мой Томас, – сказал он, поглаживая щеку юноши изящными длинными пальцами, – я абсолютно счастлив и доволен своей жизнью, и больше мне ничего не нужно.

— Джеймс, – величественно произнесла Анна, – ты ведешь себя совершенно неподобающе. Приличия строго запрещают страстно целовать жену в общественных местах. Прекрати, пожалуйста, и помоги мне установить воротца для крокета.

Джеймс лениво повернул голову. Волосы Корделии рассыпались, как она и предполагала, и он наматывал на палец длинную прядь цвета красного дерева.

— Понятия не имею, как играют в крокет, – сказал он.

— А я знаю о крокете только то, что написано в «Алисе в Стране Чудес», – заметила Корделия.

— А, – улыбнулся Джеймс, – фламинго и… ежи?

Анна подбоченилась.

— У нас есть шары для крокета, молотки и воротца. А вот дальше придется импровизировать. Извини, Корделия, но…

Корделия знала: если Анна что-то вобьет себе в голову, противоречить ей бесполезно. Она игриво помахала Джеймсу, которого поволокли к площадке для игры в крокет. Ари пыталась поймать убежавший мяч, а Грейс с озадаченным выражением лица вертела в руках колышки.

Взгляд Корделии остановился на золотой шевелюре юноши, стоявшего на берегу Серпентайна. Мэтью, сложив руки за спиной, рассматривал воду, блестевшую в свете июньского солнца. Девушка не видела его лица, но ей не составило труда угадать, что с ним происходит. Она знала, что Мэтью думает о Кристофере.

Эта мысль причинила боль. Корделия поднялась на ноги, пересекла газон и приблизилась к юноше. Среди зарослей тростника сновали утки, на воде покачивались яркие игрушечные кораблики. Она чувствовала, что Мэтью догадался о ее присутствии, хотя и не обернулся и не произнес ни слова. Она подумала, что, может быть, вид этого вытянутого в длину озера напоминает ему о Кристофере, как напоминал Джеймсу. Мужу часто снился сон, где умерший стоял на другом берегу широкой серебристой реки и терпеливо ждал, когда друзья придут к нему.

— Знаешь, нам будет тебя не хватать, – заговорила Корделия. – Мы все будем очень скучать по тебе.

Мэтью наклонился, взял небольшой плоский камешек и принялся вертеть его в пальцах.

— Даже Алистер?

— Даже Алистер. Хотя он ни за что в этом не признается. – Она помолчала. Корделии очень хотелось задать ему один вопрос, но она боялась, что это прозвучит бестактно. – Знаешь, меня удивляет, что ты уезжаешь именно сейчас, ведь ты… ты только что нашел себя, обрел душевный мир. Прошу, скажи… это как-то связано со мной, с нашими отношениями?

— Маргаритка. – Он обернулся и взглянул на нее в изумлении. – Я люблю тебя. Возможно, эта любовь уже не та, что прежде, но ты навсегда останешься в моем сердце, и Джеймс об этом знает. И тем не менее я счастлив, потому что вы вместе. За последние несколько месяцев я понял, как несчастен был Джеймс все эти годы, а ведь его счастье – это мое счастье. Ты меня понимаешь, ведь у тебя тоже есть парабатай.