Книга Терновая цепь, страница 366 – Кассандра Клэр

Корделия издала странный приглушенный звук. Люси, смахнув слезы с ресниц, стиснула руки.

— Прости меня, прошу, – взмолилась она. – С моей стороны было отвратительно даже думать о чем-то подобном, не говоря уж о том, чтобы записывать такие оскорбительные вещи…

Корделия прикрыла рот рукой, но было поздно. Она фыркнула, потом засмеялась. Ее плечи содрогались, она икала.

— О, Люси… я никогда в жизни… не читала ничего более смешного…

— Правда? – Люси была потрясена.

— Но у меня к тебе все же один вопрос, – сказала Корделия, постучав пальцем по странице. – Почему мои… э-э… то есть, почему у Злой Королевы «внушительная грудь»?

— По сравнению с моей, – объяснила Люси. – Я похожа на мальчика. Мне всегда хотелось иметь роскошную фигуру, как у тебя, Маргаритка.

— А я, – сказала Корделия, – всегда мечтала быть тоненькой и хрупкой, как ты, Люс. – Она снова рассмеялась. – Международный Совет Экспертов по Холодному Оружию?

— Уверена, такой существует, – робко произнесла Люси. – А если нет, то его нужно основать. – Она протянула руку. – Может быть, ты лучше отдашь мне это?

Корделия проворно убрала тетрадь подальше.

— Ты серьезно? – хмыкнула она. – Я просто умираю от желания узнать, что произошло с Принцессой Люси в застенке. Можно читать вслух? Там будет упоминаться мой бюст?

— Несколько раз, – призналась Люси, и впервые за долгие сотни лет над равнинами Эдома, под холодным светом трех лун, разнесся человеческий смех.

* * *

Томас медленно приходил в себя. Он лежал на накрахмаленной белой простыне, и в воздухе висел знакомый аромат целебных трав и карболки. Лазарет Института. За несколько мгновений до того, как очнуться окончательно, Томас спросил себя: «Неужели я сломал ногу?»

Но нет, это произошло много лет назад. Однажды, когда Томас был еще ребенком, тощим и болезненным, он упал с яблони. Пока он выздоравливал, они с Джеймсом каждый вечер играли в карты в лазарете. Теперь это казалось полузабытым сном, далеким воспоминанием из прошлой жизни. Тогда друзья не могли представить, какие ужасы ждут их, и тем более Томас не мог даже помыслить о том, что потеряет Джеймса и Мэтью.

«Они не умерли», – напомнил Томас сам себе и хотел повернуться. Зашуршали простыни. И тогда он услышал его. Низкий уверенный голос, который становился то громче, то тише, – Алистер Карстерс читал ему вслух. Он сидел рядом с койкой Томаса и держал какой-то том в кожаном переплете. Томас закрыл глаза, чтобы без помех насладиться этим голосом, его интонациями.

– Я часто о вас думала, – сказала Эстелла.

– Правда?

– Последнее время – очень часто. Была долгая, трудная пора в моей жизни, когда я гнала от себя воспоминания о том, что я отвергла, не сумев оценить. Но с тех пор как эти воспоминания уже не противоречат моему долгу, я позволила им жить в моем сердце.

– В моем сердце вы жили всегда, – отвечал я^[64].

Книга со стуком захлопнулась.

— Скукота, – устало произнес Алистер. – Кроме того, сомневаюсь, что ты оценишь эту чушь, Томас, потому что все равно спишь. Но моя сестра всегда уверяла меня, что для больных нет ничего лучше чтения вслух.

«Я не болен», – подумал Томас, но глаз не открыл.

— Может быть, мне стоит рассказать тебе, что произошло за сегодняшний день, пока ты лежал здесь, – продолжал Алистер. – Анна и Ари обнаружили вход в Безмолвный город. Я знаю потому, что они отправили эту жуткую псину Мэтью сюда с запиской в ошейнике. Кстати, насчет записок: Грейс и Джесс все-таки справились со своим заданием. Огненные сообщения Кристофера работают. Они оба сейчас в библиотеке, шлют дюжины этих сообщений в Аликанте, в Институты. Остается только надеяться на то, что письма дойдут куда нужно, – одно дело отправлять их в пределах Лондона, и совсем другое – пытаться пробиться через демонические барьеры вокруг города. – Он вздохнул. – Кстати, помнишь записку, которую ты прислал мне? С обрывками фраз? Знаешь, я много часов провел, пытаясь найти в них смысл. Мне отчаянно хотелось узнать, что же ты написал мне.