Книга Терновая цепь, страница 260 – Кассандра Клэр

— Мы находимся в необычном положении, Маргаритка. Нет, – добавил он при виде ее шаловливой улыбки. – Я не это имею в виду. Если, конечно, ты не…

— Нет, – с притворной строгостью перебила его Корделия. – Расскажи мне, что здесь необычного.

— То, что вчера вечером все между нами стало иначе, – сказал Джеймс. – Мне кажется, с этим нельзя не согласиться. Возможно, это естественный ход вещей, это должно было случиться рано или поздно. Но наши отношения изменились – в то время как для других, со стороны, все осталось по-прежнему. Мы уже были женаты, мы уже поклялись друг другу в вечной любви и верности перед всем лондонским Анклавом. Только сегодня мы узнали, что все слова, сказанные в тот день – правда и всегда будут правдой. Странно признаваться в этом другим людям.

— Ах, вот оно что. – Корделия прижала подушку к груди. – Я понимаю, что ты имеешь в виду, но нам не обязательно торжественно признаваться во всем нашим друзьям, Джеймс. История проклятого браслета принадлежит нам, но остальное они поймут и без слов, когда узнают о браслете. Наши друзья будут рады за нас. Но Мэтью… ни я, ни ты не хотим огорчать его.

— Маргаритка, дорогая моя, – произнес Джеймс и повернул голову, чтобы взглянуть на нее. Взгляд его янтарных глаз был печален. – Невозможно сделать так, чтобы Мэтью не испытал боли, хотя мы, естественно, должны постараться смягчить ее. Я должен рассказать тебе кое о чем, – продолжал он, опираясь на локоть. – Я слышал твои слова. На рождественском балу, когда ты разговаривала с Мэтью в комнате отдыха.

— Слышал? – изумленно воскликнула Корделия.

— Я пришел туда за сигарой для Анны, но узнал твой голос. Я слышал только, как ты сказала, что не любишь Мэтью, и не знаешь, как быть дальше со мной. Это, конечно, было не очень радостно слышать – но я не хотел подслушивать и быстро ушел, не стал дожидаться окончания разговора. Клянусь, я больше ничего не слышал! – Корделия кивнула. Ей и самой случалось невольно становиться свидетельницей чужих разговоров, и она не имела права осуждать Джеймса. – Мне хотелось бы думать… что я не стал бы… делать того, что сделал вчера вечером, если бы я не слышал этих слов. Если бы я не был уверен в том, что между вами ничего быть не может и что Мэтью больше ни на что не надеется.

— Я обязана была сказать ему, – прошептала Корделия. – Но это было ужасно. Отталкивать его, отнимать надежду. Мэтью немногих людей подпускает к себе, потому что на самом деле очень уязвим. Мы должны дать ему понять, что ни я, ни ты не покинем его, что всегда будем его любить, что всегда готовы прийти к нему на помощь.

Джеймс ответил не сразу.

— Вчера ты говорила мне о гордыне. Мы оба знаем, что она не доводит до добра. Но Мэтью не нужно оберегать. Ему нужно, чтобы мы говорили с ним прямо, а не жалели его, как больного, не ходили вокруг да около. Он уже достаточно этого насмотрелся. С другой стороны, я готов на все, лишь бы избавить его от ненужных страданий. Я бы отрубил себе обе руки, если бы это помогло.

— Это было бы романтично, но бесполезно, – заметила Корделия.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. – Он потянулся к ней, погладил по волосам. – Конечно же, мы скажем ему, как он важен для нас обоих. Но если ты или я будем лгать и притворяться, это не поможет – ни в коем случае. Мы женаты и останемся мужем и женой, мы будем любить друг друга до тех пор, пока звезды не погаснут на небе.