Книга Король старьевщиков, страница 247 – Кассандра Клэр

— Значит, это невозможно. – Лин задыхается. Это жестокий удар. – Я никогда не смогу овладеть настоящей магией.

— Ты не права. Могущество, которое течет в моей крови, содержит Слово. Могущество, которое я приобрел при дворе королей Малгаси, пламя в моих жилах, которое они так отчаянно стремятся забрать обратно. – Его глаза мерцают. Это глаза Конора, он унаследовал их от отца. – Ты многое сделала для меня. За это я хочу одарить тебя.

Дар. Лин не доверяет дарителям.

— Я всего лишь осмотрела вас и назначила лечение, как поступила бы с любым другим пациентом. Мне ничего не нужно.

Настала очередь короля покачать головой. С его короны летят искры – как будто она тоже горит.

— Приходи ко мне в башню, – хрипло произносит он. – Возьми мою кровь, чтобы наполнить камень.

Он тянется через огненный поток, словно хочет взять Лин за руку, и хотя ей кажется, что это невозможно, его пальцы смыкаются вокруг ее запястья. Острая боль пронзает ее руку до плеча, как будто в нее ударила молния.

Лин с криком просыпается и машинально прижимает руку к губам. Она неловко слезает с кровати; запястье болит, как от ожога. Она подбегает к окну, отодвигает рукав ночной рубашки, чтобы осмотреть руку в бледном свете луны.

Но на коже нет никаких отметин. Лин поворачивает руку ладонью вниз, пристально смотрит на запястье, кисть, локоть. Рука все еще болит. Ничего. Только мурашки от прохладного ночного воздуха.

Серебряная брошь лежит на ночном столике. Откинув на спину тяжелую косу, Лин наклоняется, чтобы взять ее, и, когда брошь оказывается в ее руке, боль начинает стихать.

Она вертит брошь в пальцах. И там, в глубине камня, вспыхивает искорка.

Ее сердце бьется вдвое чаще обычного. Как во сне, она босиком идет на кухню. Там тоже прохладно, огонь в очаге давно погас. Она смотрит на черные остатки поленьев, засыпанные серой золой, и, крепко зажав брошь в руке, произносит вслух:

— Гори.

Раздается негромкий звук, похожий на треск рвущейся ткани. Золотые искры летят с обугленных поленьев, словно золотые бусинки с порванного ожерелья. Лин вдруг становится страшно: неужели это все? Неужели ее камень не способен на большее? Но мгновение спустя из холодной золы вздымаются алые и рыжие языки пламени, неровные, похожие на зубы дракона. Волна горячего воздуха опаляет лицо Лин, и ее сердце трепещет от восторга.

Она смотрит на камень, лежащий на ладони. Искра погасла, камень снова стал холодным и безжизненным. Она сжимает его в кулаке.

Кела разбудили чьи-то голоса. Он медленно приподнялся на локтях: все тело болело после вчерашней тренировки на Сеновале. Спал он плохо и подозревал, что Конор тоже заснул очень поздно, но оказалось, что принц уже проснулся; полностью одетый, он сидел в своем кресле, закинув ноги на стол, заваленный бумагами. На краю стола примостился Джосс Фальконет – в ярко-розовом фраке и с вытаращенными глазами.

— Труп заметили вчера ночью, – говорил он. – Но когда приехали Бдительные, он ушел на дно. Сейчас они обыскивают канал, хотя только Богам известно, что они там найдут.

Труп. Келу внезапно стало холодно, несмотря на солнечные лучи, лившиеся в окна. Он оглядел себя; он спал без рубашки, но ведь это был всего лишь Фальконет. Он откашлялся.

— Что происходит? – спросил он. – О каком это трупе вы говорите?