Книга Металлический вкус космоса. Пенталогия в одном томе, страница 19 – Юрий Корнеев

Испытания, конечно же, проводились на каких-нибудь преступниках, но скармливать им такую дорогую и редкую вещь – кому это надо? Вот и ходят теперь слухи о том, что такую нейросеть людям устанавливать очень опасно, практически невозможно. Чёрт! Это я себя успокаиваю, что ли? Ладно, всё равно сделать ничего не могу, так что буду жить, как и жил. Буду исходить из того, что эта чёртова нейросеть приживется у меня в мозгах. Вот и надо думать о том, что я буду делать после того, как сеть развернётся. Развернётся – это значит начнёт функционировать совместно с моим мозгом. Как это происходит, почему, не знаю и из объяснений Пола и Рина не понятно, но, в принципе, не очень-то и важно. Главное, что это действует вполне успешно. У всех людей, и не людей, тоже. Почему у меня будет по-другому? Я такой же человек, как и все окружающие. Было бы иначе, диагност в медкапсуле это бы показал.

В принципе, неплохо бы заняться планированием своей дальнейшей жизни, но очень уж не хватало информации. Вот какую профессию мне лучше получить? Ни Пол, ни Рин о наиболее востребованных профессиях в их обществе не рассказали. Пол был зациклен на медицине, а Рин, кроме техники, ничего вокруг не видел. А инженер для Рина вообще был чуть ли не божеством. Ну, его понять можно, профессия инженера была его мечтой. А мне что делать?

Придётся, видно, и в самом деле становиться инженером. ИИ позволяет, да и базы знаний инженерные у меня уже есть. Конечно, можно продать их и купить какие-то другие, но вот какие? Да и как их продать? По словам Рина, ничего сложного – выставляешь их на сайте продаж в галанете, и всё. Но сам он так ничего не продавал и не покупал, и знал об этом только со слов знакомых. Ему-то нейросеть устанавливали в училище и базы знаний закачивали там же. Получится ли у меня продать свои базы за хорошие деньги? Ведь базами знаний и нейросетями торгует производитель-монополист, корпорация «Нейросеть», и потерпит ли она конкурента? Конечно, я для этой корпорации никакой не конкурент, но всё-таки? Не придётся ли сдавать всё своё добро этой самой корпорации с огромным дисконтом? И с чем я тогда останусь? А мне ведь ещё на жизнь деньги нужны. Во всяком случае, пока не выучусь, не получу профессию и не начну работать. Ну что ж, стану инженером. Тоже неплохо. А уж потом, когда разберусь как следует в жизни в Содружестве, а в частности в королевстве, буду думать. Жизнь у меня здесь будет длинная. Надеюсь.

Между тем я всё больше и больше отдалялся от Солнечной системы. Умом я понимал, что вряд ли увижу Землю, но как-то это не особенно трогало меня. Наоборот, я жил предвкушением чего-то необыкновенного, какого-то чуда. И это при том, что я никогда не был авантюристом, и жажда приключений никогда меня не мучила. Наоборот, я был очень рассудительным человеком, несмотря на свой возраст. Наверное, потому, что долгое время жил один и любое неверное решение могло оставить меня без куска хлеба и без крыши над головой. Поэтому, прежде чем что-то сделать, я тщательно обдумывал последствия этого действия. Какой уж тут авантюризм? Но сейчас мне хотелось как можно быстрее добраться до этого самого Содружества и окунуться в новую жизнь.

Почему-то мне казалось, что всё у меня будет хорошо. Что всё? Что хорошо? А чёрт его знает, хорошо и всё! Может, оттого, что я просто с ума сходил от безделья? Практически весь день я проводил в своей каютке, в четырёх стенах. Здесь даже визора не было. Да и не помог бы он мне. В столовой визор был, и я научился его включать, но смотреть там было совершенно нечего. Были записи каких-то концертов и совершенно дурацких фильмов. Да и долго зависать у визора мне никто не давал. Любой пришедший в столовую член экипажа тут же выключал программу, что я смотрел, и включал свою. На меня даже внимания не обращали, как будто меня там и не было. Это сильно раздражало, но ничего поделать я не мог. Я был для всех чужим и прекрасно это понимал. Особенно после разъяснений Рина. Вот с ним отношения складывались не так уж плохо. Во всяком случае, каждый вечер часа по два мы проводили за беседами. Знал он, конечно, не так уж много, но я-то знал ещё меньше. Вернее, я вообще ничего не знал о жизни в Содружестве, но благодаря ему я хоть в чём-то стал разбираться. Конечно, я понимал, что всё, что он мне рассказывает, нужно делить на два, а то и на десять – приврать он любил, но это была хоть какая-то информация.