Книга В моем болоте утонула ведьма, страница 68 – Молли О'Нилл

— Ах ты, мерзавец, – прошипела я, – а ну, кыш отсюда. Скройся! Брысь! Я обещала тебя не есть, а ты не смей меня пугать!

Ведьма, шедшая впереди, захихикала. Мы всё брели и брели, а туман не рассеивался. Сколько прошло времени – часы или дни? Оставалось только гадать. Темперанс иногда пыталась завести разговор, но голос терялся во мгле и приходилось кричать, а этого делать явно не стоило.

Я натерла мозоли и с трудом держалась на ногах, когда туман наконец изменился. Впереди как будто забрезжил свет. Я обернулась: да, за спиной, несомненно, было темнее. Мгла понемногу истончалась, воздух теплел, а бодрость духа возвращалась. Гоблин реже делал остановки, а Кавалл вернулся и бежал теперь рядом с нами.

Стало совсем светло, и вдруг мы увидели, что идем вверх по холму через лес. Среди юной зелени кое-где встречались глыбы выветренного известняка.

— А мы уже… выбрались? – неуверенно подала голос ведьма.

Я принюхалась. Воздух был чистый, без всякой примеси зловонного тумана.

— Похоже, что да. Бракус, ты знаешь, где мы?

Гоблин осмотрелся и, запрокинув голову, проследил за дорогой, ведущей на вершину холма.

— Я полагаю, – ответил он, – что это Пеннинские горы.

Мы с ведьмой недоуменно уставились на него.

— Вот деревенщины! – буркнул гоблин. – Это же центр страны. Рядом с Ноттингемом.

Я кивнула и, когда Темперанс обернулась, вопросительно округлила глаза. Та по-прежнему растерянно качнула головой.

— Куда нам дальше, как вы думаете? – спросил Бракус, оглянувшись на нас.

— А ты не знаешь? – нахмурилась я.

Гоблин пожал плечами:

— Я же не всюду следую за Двором, дорогая моя озерница.

Я зашипела в ответ, но беззлобно, для порядка.

— Я думаю, идти надо вверх по холму, – предположила ведьма.

Я удивленно взглянула на нее:

— А ты откуда знаешь?

— Ну, во-первых, мы так сошли с Дикой Тропы. Разумно продолжать идти в ту сторону. А во-вторых, – и Темперанс указала наверх, – Кавалл побежал туда. Вероятно, он знает дорогу домой.

— Очень проницательно, – тихо согласился Бракус.

Сверху донесся собачий лай, и мы зашагали на звук.

Дорога скоро сузилась и превратилась в каменистую тропу, усеянную мелкой галькой. Наверно, во время дождя тут появлялся ручей: ямки между камнями заполнял мягкий, еще влажноватый песок. Мы взбирались все выше и выше, слева и справа темнели деревья. Наконец, когда сил моих почти не осталось, дорога выровнялась. Она еще немного вилась перед нами и упиралась в огромную гладкую скалу. У подножия виднелся узкий проем, куда едва можно было протиснуться.

Мы приблизились и остановились.

— Это пещера? – уточнила я.

Бракус поморщился:

— Брр. Терпеть не могу пещеры. Сыро, темно, и всякая гадость ползает. – Гоблин сжал кулаки, и его передернуло.

Я хотела возразить, но тут из глубины пещеры долетел собачий лай, многократно усиленный эхом. Гоблин сморщил нос.

— Ну ладно, пошли. Но ты иди первая, Дженни, тебе привычнее.

Вздохнув снисходительно, я нырнула в проем и сползла по каменистому склону вниз на тропинку, будто бы вырубленную в скале. Оглядевшись, я поняла, что стою в конце длинного грота, который тянулся вдаль и потом поворачивал за угол. Оттуда слышался лай собаки и тихая музыка.

Темперанс, тоже соскользнув по склону, зажгла в ладони огонь, чтобы разогнать темноту. В желтых отблесках пламени заискрились свисавшие сталактиты, похожие на большие сосульки.