Книга В моем болоте утонула ведьма, страница 47 – Молли О'Нилл

Но фейри постарались на славу. Они вкопали в землю деревянные шесты с тонкой резьбой, развесили на верхушках колокольчики и разноцветные яркие ленты, и вся поляна превратилась в огромный шатер. В воздухе парили какие-то шары, излучая мягкий, туманный белый свет. Длинные столы на ко́злах, расставленные по краю поляны, ломились от всевозможных яств. Тут были гуси и лебеди, зажаренные целиком и украшенные своими же перьями, а рядом – целые горы овощей в меду. На серебряных блюдах желтели головы вощеных сыров и белели тонкие ломтики хлеба. Здесь и там на тарелках лежали странные фрукты, редкостные апельсины и лимоны, кроваво-красные гранаты, разрезанные так, чтобы показать семена. Молочный поросенок с алым яблоком во рту невидяще взирал на щедрую пирушку. Рядом с роскошными блюдами стояли огромные медные и золотые чаши, полные красных, золотистых и серебристых вин. Был там и грог с пряностями; на моих глазах какой-то фавн зачерпнул резным кубком из чаши красного вина и провозгласил тост за всех собравшихся.

Гости были еще поразительнее, чем еда и убранство шатра. Пригласили, кажется, всех: в воздухе порхали крошечные голубые пикси с глянцевитыми крылышками, бьющими быстро-быстро, как у стрекоз; глаштиг^[18], сатиры и кентавры всех мастей отдыхали на бархатных подушках, смеясь и перебрасываясь сияющими золотыми мячиками. Вечно голодные фар-горты^[19] томились у столов с едой, исхудалыми пальцами трогая сладости и медовые фрукты, а под ногами шмыгали брауни^[20] и «красные колпаки»^[21]. Здесь было много моей родни, всяческих водяных духов. Пег^[22], Нелли^[23], ракушечники^[24] и гриндилоу^[25] приветственно мне кивали, а я все не решалась ступить на поляну и для храбрости сжимала рукоятку меча.

В темных уголках скрывались еще более редкие экземпляры. Одноглазый фахан^[26], великан из Шотландии, с громовым шумом уселся на землю и единственной своей рукой согнул поудобнее ногу, тоже единственную. Но всех удивительней был исполинский баклан^[27], терзавший мощным клювом жареные туши своих собственных дальних родичей.

И всюду, куда ни глянь, я видела высших фейри.

На людей они были похожи, только если совсем не приглядываться – общим силуэтом. Все как на подбор – высокие и стройные, длинноволосые, в ярких одеждах из расписного льна и бесценной шелковой парчи. Кожа и глаза у них были самых разных оттенков и часто разрисованы под шкуры их любимых животных или лепестки цветов. И мужчины, и женщины носили драгоценные камни, главным образом белые: алмазы, жемчуг и опалы, – но я заметила и несколько янтарных колец. Почти все танцевали, кружась, меняясь местами и взметая подолы длинных юбок и туник.

Темперанс смотрела на них во все глаза. Хоть у меня и свои представления о красоте, но странные изящные танцы и впрямь завораживали. Я почти поддалась этим чарам, но Бракус толкнул меня в бок.

— Глянь на кентавров, – шепнул он. – Какие у них мячи.

Я проследила за его взглядом. Золотые мячики, которые я приняла за игрушки, оказались чем-то совсем другим. Они были прозрачные, и в каждом сидела крохотная фея; когда один пегий кентавр бросил мячик каурому фавну, фея ударилась о стекло, и золотое сияние на миг померкло, а личико феи исказилось от гнева и отчаяния. Я сама держала в банке блуждающий огонек, но тут было совсем другое, ужасное дело.