Книга Разъяренный дракон, страница 157 – Цинхань Цэцэ

Скрываясь от его взора в темноте, А-Нань сидела в кресле, подперев щеку рукой, и улыбалась, глядя на него.

Чжу Юйхэн, войдя с освещенной лунным светом улицы, еще не успел привыкнуть ко мраку и лишь услышал резкий свист воздуха – на него со всех сторон ринулось множество мелких предметов. Он отшатнулся, уклоняясь, и вдруг понял, что это вовсе не стрелы и не метательные лезвия, а тонкие нити, густой сетью прорезающие воздух вокруг. Не раздумывая, он взмахнул кинжалом, рубя опутавшие его нити.

Но как бы остр ни был клинок, он мог перерезать лишь те, что наматывались на лезвие, а тысячи других нитей, ускользая от кинжала, обвивали светящееся тело юноши, словно паутина, опутывающая случайно залетевшего светлячка.

Сеть становилась все гуще, в темноте он не мог ничего разобрать; нити, казалось, заполнили всю комнату. Короткий кинжал перерубил все ближайшие путы, он уже собирался на ощупь в темноте расчистить себе путь, как вдруг почувствовал, что ноги стянуты. Мириады нитей опутали их, он потерял равновесие и взмыл вверх, подвешенный вниз головой.

Чжу Юйхэн отреагировал мгновенно: на лету взмахнул рукой, пытаясь перерезать нити на ногах, но его руки и клинок в них, покрытые светящейся пыльцой, были как на ладони у А-Нань. Она притянула к себе ближайшие нити, ловко сделала петлю, и, прежде чем Чжу Юйхэн успел поднять руку, он уже болтался вниз головой, крепко обвязанный.

А-Нань работала обеими руками, словно опытная ткачиха, одновременно орудующая на множестве станков. Под легкий стрекот все нити в комнате разом натянулись, стягивая Чжу Юйхэна в кокон, как паук – муху. За несколько секунд юноша оказался намертво примотан к балке.

А-Нань, ухмыляясь, поднялась на ноги и, задрав голову, посмотрела на него, висящего неподвижно. А Чжу Юйхэн, глядя сверху на темную фигуру внизу, хоть и не мог отчетливо разглядеть черт лица, но как он мог не узнать эти ощущения рядом с ней, ее привычные методы?

А-Нань решила поиграть в кошки-мышки. Голос ее звучал удивленно и испуганно:

— Что за вор забрался ко мне среди ночи? У меня тут в съемном доме два ткацких станка, я днем от безделья разобрал их и нитки по всей комнате развесил для развлечения. Как же это тебя так угораздило, бедолага, с порога – и прямо в паутину!

— Какая дерзость! Спусти меня! – холодно бросил Чжу Юйхэн.

А-Нань, глядя на его подвешенную фигуру, подумала, как же жалко и беспомощно выглядит сейчас этот вечно надменный человек. Она не удержалась и цокнула языком.

Светящаяся пыльца на нем оказалась скрыта под толстым слоем нитей. В темноте лишь смутно угадывался силуэт юноши – даже связанный, он сохранял ту же строгую осанку. Это зрелище вдруг кольнуло А-Нань неприятным предчувствием – обычный человек, будучи связан, невольно сжимается, инстинктивно пытаясь сгруппироваться, защититься, поджать колени. А он – нет. Его тело по-прежнему было напряжено, в позе сквозила готовность к атаке, даже кинжал не выпал из руки.

Увы, реакция тела всегда отстает от мысли. Едва это мелькнуло в голове у А-Нань, как нити, опутывавшие Чжу Юйхэна, посыпались вниз, перерезанные.

— Думаешь, только ты знаешь, что в доме есть ткацкие станки? Я уже давно подсчитал, сколько здесь нитей, до последней!

Словно ястреб, упавший с небес, Чжу Юйхэн ринулся на нее. Даже в темноте, по голосу, он безошибочно определил направление и нанес удар – стремительный, неотвратимый.