Книга Разъяренный дракон, страница 133 – Цинхань Цэцэ

* * *

— А командующий чего тот господин, кого мы только что видели? – вполголоса спросил Цзян Байлянь у Сюэ Чэнгуана, спустившись на нижнюю палубу.

— Он персона важная, вы уж будьте поосторожнее, – не стал вдаваться в подробности Сюэ Чэнгуан и лишь жестом призвал всех внимать его наставлениям. – Вы слышали, дело серьезное. Что бы вы ни нашли под водой, держите языки за зубами, как немые. Поняли?

Цзян Байлянь, покосившись на А-Нань, усмехнулся и одними губами прошептал: «За дураков нас держат?»

А-Нань поняла, что он имеет в виду: еще в день Большого прилива, восемнадцатого числа, когда Чжу Юйхэн сидел в беседке вместе с чиновниками, все догадались, кто он такой, так как видели, как сановники подобострастно вьются вокруг него.

— Само собой, служить двору – дело почетное, – с улыбкой добавил Сюэ Чэнгуан. – А еще двор ценит своих слуг, можно сказать наверняка – награды будут щедрые. Иначе зачем бы ты, братец Цзян, поднял со дна коралл и преподнес его как счастливое знамение, а?

— Да уж не говорите! От двора я, конечно, получил немало, – Цзян Байлянь тяжело вздохнул, – и это он не упомянул еще награду за помощь в поисках тела наложницы Юань. – Да только… богатство, оно что? Было да сплыло. Налетел ураган – хорошо хоть мать уцелела. А я теперь снова гол как сокол!

— Эх, ветер дует – яичная скорлупа летит, богатство ушло – но так на душе легче. Жив – и ладно!

Переговариваясь и утешая напарника, все облачались в шуйкао, наполнили фляги отпугивателем рыб и выслушали подробные объяснения бывалых моряков, уже погружавшихся здесь. Чу Юаньчжи раздал всем подводный гром и объяснил, как с ним обращаться.

Когда все было готово, Сюэ Чэнгуан в темно-сером шуйкао под цвет акульей кожи запрыгнул на борт, помахал им рукой и, словно рыба, изящно нырнул, первым уйдя под воду. Как глава цеха управления водой, он был, само собой, непревзойденным пловцом. Стоявшие на палубе одобрительно загудели и один за другим попрыгали в море, но уже не так изящно – как пельмени, брошенные в кипяток.

А-Нань, с удовольствием разглядывая манеру плавания остальных, неторопливо расстегнула верхнюю одежду, явив взорам уже надетый шуйкао. Ей ведь еще нужно было утянуть грудь и впихнуть под костюм ватные подкладки, чтобы скрыть фигуру, – переодеваться на палубе было никак нельзя. Прицепив медный груз и мешок с воздухом, размявшись, она встала на борту и подняла руки.

В этот миг Чжу Юйхэн, стоявший в кабинете на второй палубе, смотрел на нее сквозь резное окно с изображением рыб и драконов, играющих в волнах. Девушка взмыла высоко вверх и, словно рыба-стрела, вонзилась в воду, подняв лишь крошечные брызги, и тотчас исчезла в синей морской пучине.

Отраженный солнечный свет смазал черты лица и очертания фигуры, сделал их расплывчатыми, нарисовав перед глазами Чжу Юйхэна выжженный в сердце силуэт, который невозможно было забыть…

Силуэт, который он когда-то поддерживал, глядя снизу вверх во дворе дома Чу, – легкий, словно стрекоза, промелькнувшая в ночи. И тот же силуэт, что он подбросил в воздух в кромешной тьме подземелья Шуньтяньфу, – дерзкий, как искра, озарившая его непредсказуемый путь.

Рука его невольно сжала резной подоконник, едва не переломив твердое палисандровое дерево.

Это наваждение? Или игра воображения?