Книга Разъяренный дракон, страница 103 – Цинхань Цэцэ

«Я во всем проста, ну а он – урод. Урод – так урод, груба – так груба, а вот мысли у нас на двоих – одни…»

«Не уведу Господина – умрем все вместе».

Сказанные ею слова, спетые мелодии переливались в ушах, словно морские волны, звучали словно эхо и обрывались из-за шума ливня. Мир перед глазами все сильнее погружался во мрак, наконец его сознание больше не смогло выдерживать эту пронизывающую боль, и он позволил тьме поглотить его.

Ливень хлестал нещадно, шквалистый ветер бесновался над водой.

В то самое мгновение, когда пули и стрелы посыпались градом, Чжу Синхэ и А-Нань, словно сговорившись, нырнули в воду. На поверхности до небес вздымались волны, внизу царило бурное течение.

Подводный механизм был сокрушен гигантскими волнами; прорвав оцепление, они изо всех сил поплыли вперед. Буря с ливнем прикрывали их от атак, но при этом же нещадно хлестали. Тела обоих подхватил стремительный поток, отшвырнул назад, а потом с силой ударил о поверхность озера, будто стремясь переломать все кости.

А-Нань, и без того обессиленная, ощутила, как в глазах темнеет, и наконец не в силах больше держаться, потеряла сознание. Волны были слишком яростны, Чжу Синхэ мог лишь крепко прижать ее к себе, отдавшись на волю стихии. Они хаотично взлетали и проваливались вместе с потоком, покуда невероятная сила не выбросила их на берег озера.

Внутри Ханчжоу и за его пределами все было залито мутной грязной водой. Чжу Синхэ, держа на руках лишившуюся чувств А-Нань, пробирался по грудь в воде. Увидев раскидистое старое дерево, он взобрался на него и укрылся среди ветвей, пережидая бурю.

В забытьи А-Нань наглоталась воды и сейчас бессознательно надрывно кашляла. Ударила большая волна, толстый ствол содрогнулся, но Чжу Синхэ не обратил на это внимания. Полулежа на развилке ветвей, он перевернул А-Нань лицом вниз, уложив ее поперек своего колена, чтобы вода быстрее вышла. Девушка выкашляла несколько глотков мутной жидкости, но сознание не возвращалось к ней. Чжу Синхэ прислушался к ее дыханию – хоть и слабое, но ровное и глубокое, он понял, что девушка просто уснула под действием «Черного инея», и лишь тогда немного успокоился.

Сверху – бушевали ветер и ливень, снизу – бурлили грязные волны, а он сидел, привалившись к стволу, обнимая А-Нань. Заметив, что частые холодные капли бьют девушку по щекам, заставляя ее даже во сне болезненно морщиться, он наклонился, прикрывая ее спиной от непогоды.

Опустив взгляд, Чжу Синхэ смотрел на девушку в своих объятиях, бережно распутывая ее мокрые волосы. На фоне черных растрепанных прядей и ярко-алой, пропитанной кровью одежды ее губы казались необычайно бледными – совсем не такими, какими он привык их видеть, свежесть и яркость исчезли. Сейчас девушка была такой же, как тогда, когда он только нашел ее, – хрупкая, словно ее в любую минуту может сломить буря.

А-Нань, видимо, было не по себе; всхлипнув во сне, она повернула голову, инстинктивно ища укрытия от ветра и дождя. Это жалкое, беспомощное движение тронуло Чжу Синхэ; он осторожно привлек ее голову, позволяя уткнуться лицом себе грудь. Второй рукой он чуть ослабил завязки шуйкао на спине, чтобы ей легче дышалось.

В тот миг, когда Чжу Синхэ наклонился, почти касаясь губами ее щеки, он расслышал, как губы А-Нань прошептали несколько слов.