Книга 7. Война легиона, страница 9 – Николай Метельский

— А как… — не могла она прийти в себя. — Что с моим отцом?

— Погиб, — пожал я плечами. — Естественно, он не оставил столицу.

— Чёрт, — приложила она руку к сердцу. — Он был паршивым отцом, но всё-таки… Больно.

То, что ей больно, было видно невооружённым взглядом. Она как будто слегка съёжилась.

— Второй и Двенадцатый тоже там остались. Первый прикрывал эвакуацию гражданских и потерял половину состава. Тем не менее кого-то они смогли увести на север.

— А Его Величество? — спросила она, не поднимая головы. — Где сейчас императорская резиденция?

— А нет её, — произнёс я осторожно. — Ни её, ни императора. Громовы погибли. Все чистокровные Громовы, и род, и клан.

Медленно подняв голову, она посмотрела на меня двумя округлившимися глазами.

— Нет, — покачала она головой. — Нет же. Не может быть. Этого просто не может быть. Нет, нет, нет, — мотала она головой. — Кто-то обязан выжить. Обязан! — вновь вскочила она на ноги. — Это же Громовы…

Она была ошарашена. Весть об отце вызвала боль, а исчезновение Громовых… Ошарашена, короче. Очень даже понимаю. Сам примерно так же воспринял новость.

— Это правда, — отвёл я взгляд. — Я искал, но… Придётся принять тот факт, что чистокровных Громовых больше нет. Разве что полукровки. В ком-то наверняка сохранилась хоть какая-то часть их крови…

— Нет! — выкрикнула она. — Ты… Да как ты… Ты был обязан их спасти. Как так вышло, что они исчезли⁈ Где ты был⁈ Где ты был, чёрт возьми… — простонала она, снова рухнув в кресло. — И что теперь?

Никогда современным людям не понять, что мы чувствовали, узнав о смерти рода Громовых. Горано никогда этого не понять. Мы с молоком матери впитывали истории о величии Громовых и империи, которая существует благодаря им. Нет Громовых, нет и империи. Мир в тот момент перевернулся с ног на голову, и словно вишенка на торте, всё это происходило во время войны на уничтожение.

— Я был у Рамерии, — ответил я спокойно. — Почти тысяча километров от столицы. Я физически не мог успеть на помощь.

— Получается, нет больше империи? — бормотала она поникнув. — Я думала… падать уже некуда. Думала… всё. А оно вон как… Чёртова жизнь. За что нам всё это?

Я примерно так же себя ощущал. Только вдобавок были мысли о том, что защищать больше нечего.

— Соберись, — вздохнул я. — Понимаю, тебе сложно, сам через это прошёл, но… Ещё есть ради чего жить.

— У меня? — хмыкнула она, даже не посмотрев в мою сторону.

— Восемьсот душ, Кардис. Ты обязана о них позаботиться.

— Все мы смертницы, — ответила она вяло. — Тем более теперь. Хех, хотя, казалось бы… Я думала, что уже всё потеряла. А теперь даже империи нет. Ни отца, ни дома, ни семьи.

Поникшая, с опущенной головой, Кардис вызывала жалость. Непривычно как-то. Я, честно говоря, думал, что её уже ничем не сломить. Надо что-то делать. Как-то вернуть ей интерес к жизни. Она и сама очухается, все мы очухались, но ей ещё восемьсот с лишним отмороженных, причём в прямом смысле слова, после стояния на плацу, баб в себя приводить. В скором времени они и сами всё узнают, и кто их тогда в узде удержит? Я? Так я для них никто.

Ладно, попробуем.

— Тебе вообще плевать, что было потом? — спросил я.

— А-а-а, — отмахнулась она. — Сам разбирайся. У тебя хоть легионы есть. А у меня только смертницы. Как и я сама.