Книга Тень отступника, страница 16 – Артём Гармашов

Ризаан помолчал. Потом убрал руку с его плеча и выпрямился.

— Никто не готов, — сказал он тихо. — Но когда наступит время — придётся.

— Вот и я о том же, — Нар'миир снова прикрыл глаза. — Придётся. Когда-нибудь. Не сегодня.

Ризаан будто хотел что-то добавить, но передумал. Вместо этого хлопнул его по колену и поднялся.

— Ладно. Отдыхай. Через полчаса смотр.

Нар'миир кивнул.

Шаги Ризаана растворились в шуме плаца.

До Нар'миира доносился привычный гомон: лязг тренировочного оружия, чей-то спор, окрик узденя. Потом всё снова смешивалось в один ровный гул, который можно было не слушать.

Он сидел, прислонившись к стене. Камень холодил спину даже сквозь поддоспешник. Тьма внутри никуда не делась, хоть и давила уже не так сильно.

«Не сегодня».

* * *

— Сюда его. На плащ клади, — голос прозвучал где-то рядом.

Нар'миир открыл глаза не сразу.

Несколько мгновений он просто сидел, глядя перед собой. Плац расплывался после долгого покоя: серые плиты, ноги проходящих нукеров, полосы солнечного света между тенями.

Потом слух вернулся полностью.

Лязг оружия. Чьи-то голоса. Конское фырканье.

Он провёл ладонью по лицу и только тогда понял, что пальцы больше не дрожат.

— Осторожнее, дурень. Голову ему придержи.

Нар'миир открыл глаза. Сначала он увидел только сапоги. Несколько пар. Потом плащ, брошенный прямо на плиты. Парень лежал лицом вниз. Кто-то промокал ему спину тряпкой. Ткань быстро темнела.

— Не дёргайся.

— Да не дёргаюсь я… — голос сорвался на шипение.

Нар'миир прищурился. Только через несколько мгновений он понял, кого видит. Того самого болтуна. Рядом на корточках сидели двое. Молодой держал флягу, бывалый рылся в лекарской сумке, разложив её прямо на плитах.

— Может, в лазарет?

— До вечера доживёт и без лазарета.

Старший даже головы не поднял. Наказанный тихо засмеялся. Смех вышел странный.

— Девять ударов… — он сглотнул. — За одно слово.

Никто не ответил.

— За что вообще?

— За то, что язык длинный, — бывалый надавил на рану, заставляя парня зашипеть. — Тархан мог бы и казнить, если б решил, что ты подстрекаешь к мятежу. По уставу обязан. А так — девять плетей. Живи и радуйся.

Наказанный ничего не ответил. Молодой нукер покосился в сторону Нар'миира. Совсем на мгновение. Но всё же не удержался:

— Лейфарский шакал.

Бывалый дёрнул его за рукав так резко, что фляга звякнула о камень.

— Заткнись.

— Да я…

— Заткнись, сказал.

Нар'миир отвёл взгляд. Не помогло. Слово всё равно осталось.

«Шакал. Лейфарский шакал. Я».

Он стиснул челюсти так сильно, что заболели виски. Под рёбрами что-то шевельнулось. Знакомо. Нехорошо.

Нар'миир медленно выдохнул: «Только не сейчас».

Холод поднялся к вискам. Он провёл языком по пересохшим губам. Пальцы сами нашли край скамьи и сжали его.

Те двое, что возились с раненым, замерли. Бывалый выронил тряпицу. Он смотрел прямо перед собой, на что-то, что видел только он, и медленно, будто в забытьи, поднялся, сделал шаг назад, споткнулся о край плаща и рухнул на спину, не в силах отвести взгляда.

Молодой закричал. Не слова — просто крик. Высокий, сорвавшийся. Он рухнул на колени, закрыл голову руками и закачался из стороны в сторону. Наказанный на плаще дёрнулся всем телом. Спина выгнулась. Из горла вырвался хрип. Потом он обмяк. Бывалый нукер выругался и склонился над ним.