Книга Тень отступника, страница 132 – Артём Гармашов

Нар'миир прислонил его к стволу и положил ладонь на грудь. Она поднялась. Потом ещё раз.

Жив.

Левая рука Ризаана лежала на земле. Четыре пальца — без мизинца — едва заметно подрагивали.

Нар'миир поднялся и вернулся к жеребцу. Тот не шелохнулся, когда он взялся за луку седла и подтянулся наверх.

Тьма всё ещё давила изнутри, требуя места. Нар'миир заставил себя вдохнуть. Боль прошла от висков к затылку, свела плечи, впилась в позвоночник. Он стиснул зубы и начал стягивать Тьму обратно — медленно, упрямо, не позволяя ей выскользнуть из хватки.

Мрак сузился. Вернулся тракт. Холмы. Белое солнце над головой. Страх исчез вместе с Тьмой. Остались тяжёлое дыхание, ржание коней и нукеры, ещё не пришедшие в себя после пережитого.

Жеребец дёрнулся всем телом.

Нар'миир едва успел схватить поводья, когда конь сорвался с места. Он рванул по тракту, всё ускоряясь, и не успокоился, даже когда дерево с Ризааном осталось далеко позади.

Нар'миир пригнулся к гриве.

Тело отзывалось на каждый скачок. Ныло всё сразу — мышцы, суставы, внутренности. Пальцы плохо слушались, перед глазами плавали тёмные пятна.

Он всё же оглянулся.

Ризаан сидел у дерева, опустив голову на грудь. Вокруг лежали нукеры. Одни не двигались, другие уже пытались подняться.

Скоро кто-нибудь из них доберётся до ближайшего поста.

На первой развилке Нар'миир натянул левый повод.

Восточная дорога больше не годилась. Ризаан нашёл его на ней, а значит, след уже был известен.

Жеребец свернул на север.

Туда уходил северный тракт. Туда же несколько дней назад звал его Кузмар — в деспотат людей Тьмы, где Нар'миира никто не знал и где, возможно, можно было найти способ справиться с Тьмой.

Или хотя бы выиграть ещё немного времени.

* * *

До вечера Нар'миир сменил двух коней.

На первом посту дежурный лишь взглянул на тарханский доспех и знак второй сотни. На втором спросил, долго ли задержится прежний конь.

— Пока не отдохнёт.

Этого оказалось достаточно.

Дальше всё повторялось. Нар'миир въезжал во двор, спешивался и отдавал поводья конюху. Ел то, что ставили перед ним, пил, пока не переставали дрожать руки, и требовал свежего коня. Дежурные видели тархана столичного войска, явно спешившего на север, и не торопились лезть с расспросами.

Письменного приказа никто не потребовал.

Пока.

За день он менял по три, иногда по четыре лошади. Сам отдыхал куда меньше. Несколько часов на жёсткой постовой лежанке, не снимая доспеха, — и снова в седло. Засыпал сразу, едва закрыв глаза. Просыпался от боли в спине и первое мгновение не понимал, где находится.

Еда потеряла вкус. Вода лишь смывала пыль из горла. Посты, лица, конюшни сливались друг с другом.

Только северный тракт оставался прежним.

Нар'миир не знал, сколько времени выиграл. Весть могла уже идти следом. Он просто ехал, пока его пропускали.

На одном из последних постов дежурный посмотрел на него дольше остальных. Сначала на лицо. Затем на знак второй сотни. Снова на лицо.

— Тархан…

Нар'миир уже держал в руке поводья свежего коня.

— Что?

Дежурный замялся. Бросил взгляд в сторону караульного помещения, где на столе лежали какие-то бумаги.

— Ничего, господин.

Нар'миир вывел коня за ворота и только там поднялся в седло. До рассвета оставалось несколько часов. Он собирался провести их на посту, но теперь задерживаться не стал.