Книга Да здравствует ворон!, страница 98 – Тисато Абэ

Он дрожал, съежившись и не зная, как смотрит на него обезьяна. Но через некоторое время до него долетел задумчивый шепот:

— Как же долго я ждал… Сколько же времени потребовалось на это…

Надзукихико взглянул на Оодзару. Тот смотрел вверх, и на глазах его блестели слезы. Что встало перед его взором? Возможно, воспоминания о том, как он правил горой вместе с вороном. А может, память о том, как после предательства ждал мести до сегодняшнего дня. Или же грезы о погибших товарищах…

Обезьяна медленно опустила голову и посмотрела на Надзукихико. Их глаза встретились. И тогда он улыбнулся чистой улыбкой:

— Прощения не жди.

Голос его звучал очень ласково.

— Не смеши меня, мерзкий узурпатор. Проклятый грабитель. Я поклялся, что не прощу вас. Сейчас я очень, очень доволен. Не нужны мне твои извинения. Я хочу, чтобы вы погибли – ненавидя нас, раскаиваясь, отчаявшись, сочувствуя себе, жалкие и несчастные.

Подобрав с пола меч одного из погибших сородичей, он энергично поднял его:

— Вот тебе!

Его не остановить.

— Нет!

Не слушая Надзукихико, Оодзару вонзил меч себе в грудь. Когда клинок вышел наружу, брызнула невероятно красивая кровь.

Надзукихико подскочил к нему и попытался закрыть рану, но обезьяна, смеясь, откинула его руки. А жизнь в это время утекала из его тела. Веселый хрипловатый смех становился тоньше, красивее.

И тут случилось нечто странное. По мере того как бежала красная кровь Оодзару, его тело на глазах менялось. Морщинистое лицо разгладилось, кожа порозовела, шерсть на голове превратилась в блестящие черные волосы. «Ха-ха-ха!» – веселый смех зазвучал изящнее. Это смеялась женщина.

Но ее фигура исчезла в мгновение ока. А на земле осталось лежать лишь высохшее тело обезьяны, похожее на маленькую мумию.

— Теперь этой горе конец, – заявил герой, наблюдая за происходящим и за присевшим перед останками Надзукихико. – Раз больше некому поклоняться божеству, Ямагами не может существовать в прежнем виде. А старое имя Ямагами только что исчезло навсегда. Так что Ямаути придется погибнуть. Не знаю, через десять лет или через сто, но ее уничтожение предрешено.

Прошлое «я» Надзукихико не могло этого понять. Пусть даже его забыли другие, но если бы он поддерживал свое самосознание, то не мог уйти в небытие. И все же он отказался от этого самосознания.

— Но почему я забыл?

— Вам совершенно незачем об этом волноваться.

Ахнув, он поднял голову: со стороны все так же распахнутых ворот из-за заграждения вышел человек. В отражении светящихся ручьев по обе стороны от ворот блеснула лента штабного офицера, вышитая золотом. Лаково-черное уэ человека развевалось в такт шагам, мягкие волосы колыхались на ветру – это приближался Юкия.

За ним шли Акэру, Нацука и бледный старший жрец.

— Юкия! Ты откуда? – удивленно обратился к нему Надзукихико.

Тот бросил равнодушный взгляд на тела вокруг.

— Это я уничтожил обезьян. Узнал от тэнгу, что вы возвращаетесь, а здесь оставался самый крупный из них, – вот я и прибыл для зачистки.

Юкия оставался спокоен.

— Думаю, я понимаю ваши мысли. Но это дела давно минувших дней. Никто теперь уже не знает, что там на самом деле произошло. Я знаю, что вы захвачены желанием искупить свою вину, и все же прошу вас, не надо возлагать тяжелый груз ответственности на весь народ, который вы должны оберегать.