Книга Да здравствует ворон!, страница 106 – Тисато Абэ

Но больше всего впечатляли восхитительно огромные глаза. У девочки уже отросли длинные ресницы, и когда она моргала, то казалось, вот-вот раздастся хлопанье.

Как и сказала Хамаю, лицом молодая госпожа пошла в отца, Золотого Ворона, и в то же время в блеске ее глазенок чувствовалась и кровь матери. Огромные зрачки были так черны, что иногда отливали синевой. Никакие драгоценные камни не давали такого блеска. И вот эти глазки внимательно уставились на Юкию.

Тот затаил дыхание. Его спина напряглась. И вдруг крошечная госпожа – та самая, на чьем личике еще почти никогда не появлялась улыбка, – вдруг счастливо рассмеялась.

Никем не виданная улыбка была подобна восходящему солнцу, в одно мгновение расцветшему бутону – она всех вокруг делала безусловно счастливыми.

— Малышка улыбнулась! – радостно воскликнул Золотой Ворон, а Хамаю дотронулась до щечки девочки пальцем.

— Это, конечно, моя собственная дочь, и все-таки она милее всех на свете!

— Согласен! – серьезно кивнул ее супруг, и Хамаю улыбнулась ему, как вдруг, взглянув на Юкию, застыла.

— Юкия! Что с тобой?

Услышав изумление в ее голосе, Акэру тоже посмотрел на Юкию и ахнул.

Тот плакал. Растерянно глядя на молодую госпожу, он плакал, и из глаз его текли одна за другой прозрачные слезы.

Он и сам не понимал, почему рыдал. Даже гибель Сигэмару он принял без слез, а при виде драгоценного улыбающегося личика, от несказанной красоты девочки слезы сами полились из глаз.

Вдруг он заметил в саду цветок. В траве цвел яркий, свежий цветок ипомеи насыщенного синего цвета, и на его лепестке сверкала, отражая солнечный луч, росинка.

Он ведь и раньше видел этот сад, но до сего момента не замечал ни распустившегося цветка, ни густого оттенка его лепестков. Словно за эти несколько мгновений весь мир окрасился в другие цвета.

Лето пришло. Только теперь Юкия заметил, что сезоны сменили друг друга и прошел целый год.