Книга Да здравствует ворон!, страница 72 – Тисато Абэ

Сейчас лучшие изделия, которыми были знамениты земли Ямаути – восточные, западные, южные и северные – доставляли в Тюо. С тех пор как закрыли ворота Кин-мон, этими дарами пользовался старейшина ятагарасу и его приближенные, но когда-то все это предназначалось Ямагами.

Ямаути была создана как угодья Ямагами, а ятагарасу обрели человеческий облик для того, чтобы подносить своему божеству дары – пищу и священное вино, различные изделия – и исполнять ритуальные танцы кагура.

Значит, совершенно естественно, что если ятагарасу пытался сбежать с этой территории, то терял способность оборачиваться человеком. Покидая Ямаути другим путем, не через ворота, он тем самым отказывался от своей миссии прислужника божества, и бог навсегда отнимал у него подаренную силу.

— Сто лет назад я, пожалев свое племя, отказался от этой миссии и закрыл ворота, что связывали Ямаути со священной землей.

Надзукихико глубоко вздохнул и закрыл лицо руками. Он выглядел таким измученным, что Масухо-но-сусуки постаралась обратиться к нему как можно ласковее:

— Но зато к вам вернулась память, и это хорошо.

— Верно. Ведь я был жрецом, прислужником божества, – пробормотал молодой господин. – Я прибыл сюда с могущественным горным богом, но решил, что больше не выдержу. Поэтому и запер ворота. Я изо всех сил старался защитить ятагарасу – мой народ.

Он говорил и словно оправдывался, но вдруг поднял глаза.

— Нет, подожди!

И он медленно закрыл глаза.

– Так нельзя!

Он снова поднял голову и удивленно пролепетал:

— Память еще не полна. Я могу описать только то, что произошло потом, но не знаю, что было до того.

Масухо-но-сусуки не понимала, почему он так растерян.

— Так вы не все знаете? Про то время?

— Я смог вспомнить только тот миг, когда Нарицухико разочаровался в Ямагами.

К нему вернулась память Нарицукихико в тот момент, когда он сто лет назад принял решение запереть Кин-мон. Это была малая часть памяти – от мыслей «Так больше нельзя!» и до его смерти после решения закрыть ворота.

Молодой господин широко раскрыл глаза и, не мигая, быстро забормотал:

— В ту минуту Нарицухико знал, что когда-то Ямагами обладал огромной силой и племя ятагарасу пришло на эти земли вместе с ним. Он также понимал, что Ямаути существует для своего бога. Вот поэтому-то он и подумал, что так больше нельзя. Положив на чашу весов Ямагами и ятагарасу, я решил, что должен защитить свой род. Но при этом я не могу вспомнить самого главного: ни как мы появились на этой горе, ни как меня тогда звали.

Масухо-но-сусуки похолодела, глядя в пустые глаза молодого господина.

— Ваше Высочество, успокойтесь!

Но он, похоже, не слышал ее и продолжал нервными, не характерными для него движениями лохматить волосы.

— Почему? Отчего я, добравшись до этой точки, не могу вспомнить самое важное? Это еще не все. Кто я такой?!

Масухо-но-сусуки лишь молча смотрела на впавшего в отчаяние наследника.

Когда небо начало светлеть, Цубаки вернулся один, без Сихо. Молодой господин отправился в Ямаути, решив, что должен рассказать о своих воспоминаниях, и лишь Масухо-но-сусуки встретила божество.

— Прости, что заставил поволноваться. Теперь все в порядке.

Вчерашняя одержимость будто исчезла без следа, лицо внушало умиротворение: став юношей, он выглядел гораздо спокойнее, чем вчера, когда он был еще ребенком и его баловала Сихо.