Книга Да здравствует ворон!, страница 53 – Тисато Абэ

Возможно, наследник и не осознавал этого, а все-таки он любил Хамаю всем сердцем, и Масухо-но-сусуки испытывала к ней те же чувства. Поэтому ей было ужасно грустно вспоминать так и не открывшуюся дверь.

На следующий день Масухо-но-сусуки направилась к Кин-мон, сопровождая Сумио, которого несли на татами. Их провожал Акэру. Он хотел пойти вместе с ними, но получил приказ оставаться в Ямаути.

— Сестрица, прошу вас, умоляю, будьте осторожны.

— Конечно. Я все понимаю.

Акэру выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок. Он взглянул на Тихаю, который собирался идти вместе с Масухо-но-сусуки на священную землю.

— Тихая, ты ведь тоже понимаешь.

Тот молча поднял в ответ руку.

— Идемте, – приказал молодой господин, и Ямаути-сю подхватили татами.

Масухо-но-сусуки прошла вместе со всеми мимо обломков заграждения, которое так и не починили, и впервые шагнула за окаменевшие ворота Кин-мон. В ту же секунду девушка почувствовала, как изменился воздух. Стало прохладно, однако вместе с тем дышать было трудно и казалось, будто воздух здесь плотнее, чем в Ямаути.

В полукруглом помещении, похожем на огромный зал, их ждала девочка. На вид ей было лет пятнадцать, не больше, а за ее спиной, словно пытаясь спрятаться, стоял ребенок. Тут Масухо-но-сусуки поняла, зачем Надзукихико решил привести ее сюда.

Если она не ошиблась, то ударил молнией по гвардейцам и наложил проклятие этот самый малыш. Она слышала, что Ямагами – морщинистое чудовище, похожее на обезьяну, но, к ее удивлению, он оказался обычным мальчиком, которому нет еще и десяти лет.

Глаза темные, и все же он необычно красив. Пухлые щечки нежно-розового цвета сакуры, шейка тоненькая, хрупкая, еще совсем не мужская. Однако черты лица хоть и казались детскими, но не выглядели женственно. Брови и глаза говорили о силе характера, по плечам рассыпались серебристые волосы, словно сотканные из лунного света.

Было очевидно, что он со страхом смотрел на Сумио, которого сам же чуть не убил. Съежившись, он цеплялся за посвященную. Та, напротив, не обращала на это внимания и выглядела совершенно спокойно. Не особо красивая, но и не уродина. Наверняка улыбка сделала бы ее личико милым, и все равно это была самая обыкновенная девочка, каких встретишь где угодно.

В то же время ее окутывала совсем не обычная атмосфера. Раздумывая над тем, что не так, Масухо-но-сусуки поняла: у посвященной особенный взгляд. Увидев Сумио, она не рассердилась, а, кажется, чуть не плакала – и плакала не так, словно смущалась при виде тяжелораненого, а как мать смотрит на то, что натворил ее ребенок, и винит себя, бледнея перед масштабом проступка. Она очень молода, а глаза у нее не девочки, но матери.

Догадавшись, что та собирается извиниться, Масухо-но-сусуки тут же остановила ее. Она знала, что трагедия произошла из-за побега посвященной, и все равно не могла винить ее. Наоборот, девушка испытывала огромную благодарность за попытку исцелить Сумио и незаметно для себя согнулась в поклоне.

— Покорно обращаюсь к вам с просьбой. Пожалуйста, спасите Сумио. Если вы сохраните ему жизнь, я сделаю все что угодно.

Поначалу девочка будто растерялась, но, когда молодой господин объяснил на ее языке, что хотела сказать Масухо-но-сусуки, серьезно обратилась к Ямагами. Тот послушно вышел вперед, посмотрел в глаза гостьи и слегка поклонился. И этот крошка уничтожил стольких ятагарасу?