Книга Золотой ворон, страница 94 – Тисато Абэ

— Я что, должен молча на это согласиться? Это проблемы моего дома, не вашего. Это меня лично касается! Неужели вы думаете, что я впущу в свой дом человека, которому не доверяю?!

Больше всего юношу обидело то, что, хотя он уехал из Тарухи на время, вопрос, касающийся его семьи, решили без него.

— Я этого так не оставлю! Позвольте мне ненадолго вернуться домой! Я должен как можно быстрее поговорить с матерью и изменить ее отношение к Коумэ.

Хамаю отвела глаза от кипящего Юкии и промычала:

— Ну-у… Знаешь, Юкия, пожалуй, тебе не придется возвращаться в Тарухи.

— Что?!

Хамаю решительно нахмурила брови и, спрятав взгляд, поскребла щеку. Масухо-но-сусуки тоже явно чувствовала неловкость, и Юкия мгновенно понял, в чем дело.

— Мать приехала в Тюо?

— Если честно, да.

«Судя по тому, как повернулся разговор, мать прибыла за Коумэ. Поэтому дамы и пришли посоветоваться», – понял Юкия.

Теперь ему было все ясно.

— Эй, ты куда?

— А что, непонятно? Иду поговорить с матерью.

— Стой, стой, стой. Ты ведь не знаешь, где она сейчас.

— Раз известие пришло из Окагу, значит, она прислала даму из придворной усадьбы. Учитывая, что вы, госпожа Хамаю, и вы, госпожа Масухо-но-сусуки, пожаловали сюда, легко представить, что ее пока оставили там ожидать ответа.

Да и вообще, мест, где в Тюо может остановиться супруга наместника, не так много. Ясно, что Адзуса находилась в придворной усадьбе Северного дома – жилище Северного дома при дворе.

Увернувшись от Сумио и Хамаю, которые пытались его остановить, Юкия направился к выходу.

— Подожди!

Услышав эти слова, он остановился, ведь произнес их человек, которому он прислуживал.

— Что, Ваше Высочество? Это наше домашнее дело, не вмешивайтесь.

— Я не собираюсь вмешиваться. Тебе что сейчас ни скажи, начнется ссора. Иди, но сначала немного успокойся.

— Я очень спокоен.

— А бывало такое, что ты в самом деле был спокоен, когда утверждал это?

— Ваше Высочество!

— В общем, не ходи сейчас. Это приказ.

Наверное, он думает, что стоит ему так сказать – и все его послушают. Юкия не вытерпел.

— Что-то не припомню, чтобы я присягал тебе в верности!

Не слушая возражений, юноша вылетел за дверь. Его провожала взглядом Масухо-но-сусуки. Вдруг рядом кто-то вскрикнул, и ее охватили неприятные предчувствия.

— Что с вами? – Она повернула голову.

Сидевшая рядом с ней Хамаю выглядела растерянно.

— Нехорошо, что он направляется в усадьбу Северного дома. Там сейчас Коумэ: беседует с супругой наместника.

— Что?!

Перед тем как прийти сюда, Масухо-но-сусуки ненадолго покинула Хамаю, чтобы подготовиться. А Хамаю совершенно забыла, что в это время ей сообщила одна из дам, и только в эту минуту сообразила:

— За Коумэ приглядывает твоя дама, верно? Похоже, она случайно услышала, что в усадьбу прибыла госпожа из Тарухи, и спросила меня, можно ли устроить Коумэ встречу с ней.

Переглянувшись с молодым господином, Сумио быстро вскочил:

— Я его остановлю.

— Да уж, пожалуйста.

— Прости, Сумио. Что-то я не подумала, – извинилась Хамаю, но, если судить по грозному лицу Юкии, еще неизвестно, удалось бы его остановить, вспомни она об этом раньше.

Уже выходя, Сумио почесал голову:

— Эх, как быть-то? Он ведь запрещает говорить о своей семье.

Масухо-но-сусуки выглянула из окна на улицу. За деревьями, подрезанными так, чтобы не закрывать обзор, виднелись зеленые горы и равнины. Но нигде не было видно Юкии, который обернулся птицей, надев на себя только ленту – символ его статуса.