Книга Ворон из рая, страница 17 – Тисато Абэ

Среди них встречались даже огромные вороны, к которым было подвешено что-то вроде паланкинов. Ветер, поднимавшийся от взмахов их крыльев, обдувал даже Хадзимэ. Уже одно это не могло не поразить его, но по-настоящему застыла кровь в жилах от ночного пейзажа напротив площади, откуда взлетали эти гигантские птицы. Широко раскрыв глаза, Хадзимэ медленно пробирался между воронами, громадными, как динозавры.

Площадь окружала ограда, из-за которой можно было хорошо рассмотреть мир, раскинувшийся внизу. Ряды плотно расставленных фонарей делали открывшийся вид фантастическим. Со всех сторон от площади виднелись обрывы и выступали скалы, какие доводилось видеть лишь на знаменитых пейзажах суйбокуга^[21], а со склонов низвергались бесчисленные водопады. Между бурными потоками, словно прошив горы и присосавшись к отвесным скалам, тянулись ряды японских построек, поддерживаемых множеством колонн. Всюду теснились усадьбы и беседки, каждая из которых и в отдельности могла бы стать прекрасной туристической достопримечательностью. Особенно бросались в глаза красные, похожие на тории ворота и мосты между усадьбами. Все это оставляло пугающее ощущение величия.

Все дальше и дальше, отражая лунный свет, блестели, точно морская гладь, черепичные крыши, заметные даже издали. Нигде не было ни одного современного здания, перед Хадзимэ тянулись лишь волны черепицы, словно он перенесся в прошлое.

Как ни крути, вокруг унаследованной горы такого места быть не могло. И рельеф, и ее размеры совершенно не те. Да и вообще, очевидно, это совсем не та Япония, которую знал Хадзимэ.

— Что это?.. – непроизвольно вырвалось у него. Хотя он спросил совсем тихо, незаметно оказавшийся рядом мужчина расслышал его безошибочно.

— Это Ямаути. Иной мир, если вам так будет понятнее.

В памяти всплыл мягкий голос девушки-приз-рака из грузовика.

— Страна Персикового источника, Тогэнкё…

«Может, это она и есть?»

— А-а, – произнес мужчина, услышав бормотание Хадзимэ, и легко хлопнул в ладони. – Вы удивительно точно подобрали название. Пожалуй, действительно, так понятнее. Я и сам когда-то учился в мире людей, но, к своему стыду, моих знаний еще недостаточно, – сказав это, он не к месту смущенно улыбнулся.

— А вы кто вообще? – настороженно спросил Хадзимэ, однако мужчина, по-видимому, истолковал его вопрос иначе.

— Прошу простить мою невежливость. – Он повернулся к гостю. – Я не представился. Меня зовут Сэссай. «Сэцу» – как «снег», и «сай» – как в имени Кацусика Хокусай^[22]. Зовите меня так, пожалуйста.

С улыбкой назвав свое имя, мужчина быстро поклонился.

— Когда я учился в мире, где вы живете, меня звали Китаяма Юкия. Очень рад с вами познакомиться.

«Из Тогэнкё сразу в Рюгу-дзё^[23], что ли?»

Стол перед Хадзимэ настолько изобиловал угощениями, что вполне мог сойти за маньчжуро-ханьский императорский банкет^[24]. Богато украшенный зал с татами с легкостью вместил бы больше сотни гостей. За распахнутыми настежь позолоченными дверями простирался ночной пейзаж, и лунный свет с изысканными фонарями превращал его в слишком уж роскошный заимствованный пейзаж^[25].

В нижней части зала так, чтобы не мешать беседе, музыканты на биве и кото^[26] исполняли изящную музыку, грациозно танцевали женщины, одетые в наряды ярких, как у тропических рыб, цветов. У стен, резко контрастируя с излучавшими приветливость женщинами, молча стояли мужчины с мрачными каменными лицами.