Онлайн книга «Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель»
|
— Ы-ы-ы! — согласились трибуны. Стадион бушевал с раннего утра. Сперва зрителей радовали бегуны, потом перешли к интереснейшему — к борьбе. Хотя на состязаниях все интересно! И кулачные бои, и пращники… Уж тут-то мальчик знал, кто его любимец — Кефал! Ну и, конечно, гонки на колесницах. Только атлеты-силачи — люди-горы, спорящие, кто поднимет самый тяжелый камень — оставляли Амфитриона равнодушным. А дискоболов он побаивался. Ну, как опять кого-нибудь зашибут? Историю дедушки он знал назубок. Борцы сошлись. Лев исхитрился сделать подножку, но навалиться на соперника всем весом опоздал. Медведь кувыркнулся через бок с ловкостью, которой от него никто не ждал, и оказался на ногах. Круглая площадка располагалась перед «пращой», где сидели судьи, отцы города и уважаемые гости. Борцы были видны, как на ладони. Здорово, когда твой дедушка — великий герой! Ничего, вот вырастем — и мы тоже… — У-у-у! Медведь прорвался ко льву вплотную. Пыхтя так, что боги, и те оглохли бы, он ухватил соперника за бедро и подмышкой. Бросок через спину — лев грохнулся на арену, подняв облако пыли. Медведь упал сверху, выкручивая льву правую лапу, но почти сразу отпустил противника и встал. Держать льва было незачем — тот лежал без движения, оглушен падением. — Победа!!! — первым заорал Амфитрион. Воздев над головой кулаки, он скакал горным козлом. — А-а-а!!! — откликнулись трибуны. — Ти-ме-нет! Ти-ме-нет! У медведя, оказывается, было имя. Пока судья объявлял победителя, пока очухавшийся лев обнимался с медведем, хлопая того по спине — взгляд Амфитриона устремился в дальний конец арены. Там разминались пращники. С расстояния стадии[88] много не разглядишь, но Кефала он высмотрел. Фокидец крутил пустую пращу, да так, что ремень сливался в один сплошной круг. Мальчик пожелал приятелю удачи, и его вниманием вновь завладели борцы. Плечи приятно ныли после разминки. Кефал ощущал себя кувшином, до краев налитым упругой силой. Главное — вовремя остановиться. Пойдешь на поводу у лени — растянешь связки на броске, рука дрогнет, и ядро уйдет мимо цели. Перестараешься — усталости не избежать. Юноша вытер пот со лба и уставился на тыльную сторону ладони. «Закон летнего дождя». После разминки рука, которой ты утерся, должна быть влажной. Сухая — толку не будет, мокрая — перебор. Время еще оставалось. Он с удовольствием потянулся; крутнулся на пятках, запрокинув голову к небу. Горняя синь провернулась, и взгляд уперся в белый мрамор колонн. Храм Аполлона сверкал ярче снега на вершинах. Это знак, решил Кефал. Надо вознести хвалу Сребролукому. Ступени сами ложились под ноги. Ближе, ближе… Снизу храм казался облаком — и вдруг надвинулся, окружил. Кефал замер, благоговейно затаив дыхание. Статуя прекрасного бога, выплыв из сумрака, нависла над юношей. Аполлон надменно улыбался смертному. Кефал поспешил склонить колени. У ног статуи на постаменте лежали венки: лавр и сельдерей, гиацинты и дикая слива. С опозданием Кефал вспомнил, что не захватил подношения. Но ведь это не обязательно, верно? Если от чистого сердца… — Славься, Феб[89] Стреловержец! Он говорил шепотом. Возвысить голос, нарушив тишину храма, юноша не осмелился. С трибун неслись крики аргивян — и глохли у порога, бессильные смутить покой святилища. |