Онлайн книга «Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель»
|
В Тиринфе мальчик впервые обнаружил, что боязнь деда начала перерождаться в любовь. Он бежал по северному склону, желая сократить путь. Тропинка путалась в камнях, траве, багряных вспышках маков. Босые ноги мелькали так, что не уследить. Забирая к востоку, Амфитрион хорошо видел башни и бастионы нижней цитадели, где жители города могли укрыться в случае осады. На галерее стояли дозорные; хохоча — аж сюда слышно! — они указывали на мальчика. Умерив бег, Амфитрион сделал в их адрес неприличный жест — и укорил себя за потерю времени. Хохот на галерее усилился, дозорные замахали копьями, делая вид, что собираются метнуть их в дерзкого. Отсмеявшись, младший в карауле взял пустой мех для воды и стал спускаться по внешней лестнице к роднику. Выровняв дыхание, Амфитрион прибавил шагу. — Хаа-ай, Тифон стоглавый, Зевс-Кронид язвит дракона… Он успел. Дед еще только шел по Коридору Смерти, а внук уже догнал его и поплелся рядом, стараясь не показать усталости. Дед замолчал, даже петь бросил; и внук молчал. Ну, пыхтел, не без того. И огорчался, слыша в дедовом молчании упрек. Так они миновали ворота, Большие и Малые Щитовые, разделенные предвратием и наружным двором, и вошли на территорию дворца. Здесь кипела обычная суета. Служанки, бегая через двор, таскали воду в баню. Мясник разделывал бычью тушу, смачно хакая при каждом ударе топора. Над мясом вились мухи. Сидя на пороге караулки, стражник чинил войлочные башмаки. Вооруженный шилом и дратвой, он яростно скалился, словно орудовал копьем и щитом, разя врагов. Молодая рабыня в шутку плеснула на него из ведра. Стражник хмыкнул и изобразил шилом, что он сделает с дерзкой. — Почему ты не убил ее, дедушка? — осмелился спросить Амфитрион. Вопрос Спартака, оставшийся без ответа, мучил его всю дорогу. — Думаешь, надо было? — повернулся к нему Персей. — Конечно! Она бы тебя не пощадила… — Это верно. Пожалуй, я был неправ, — Персей крепко взял внука за плечо. Амфитрион тайком скривился от боли. — В следующий раз обязательно убью. Нет, лучше я позову тебя. Ты уже совсем большой. Я буду держать, а ты — убивать. Договорились? — Н-нет, — выдохнул мальчик. — Так нельзя… — Так что, не звать тебя? В следующий раз? Жестом велев внуку одеться, Персей быстро зашагал вперед. Мальчик смотрел вслед деду. Ему хотелось бежать, хотя ноги подкашивались. Бежать куда угодно, лишь бы подальше от роковой определенности слов: «в следующий раз». Мама говорила, что дедушка Пелопс — любитель пошутить. Дедушка Персей не шутил никогда. Папа Алкей, случалось, позже разъяснял сыну, что вот эти слова дедушки Персея — шутка, и те тоже, и еще, помнишь, вчера он сказал… Мальчик соглашался с отцом: да, шутка, очень смешно. Но втайне был уверен, что отец просто успокаивает его, считая слишком маленьким для дедушкиной невеселой правды. Представилось: подворье Спартака, хриплое дыхание толпы, дед ухватил вакханку за обе руки — «Эвоэ, Вакх!» — та бьется рыбой, выхваченной из реки, но дед силен, держит; и вот он, Амфитрион, нагой, изгвазданный в песке, идет с ножом, нет, с дедовым мечом-серпом — «Эвоэ!..» — примериваясь, как бы получше всадить кривое жало, чтоб наверняка. Блик солнца на клинке. Под ногами — изорванное в куски тело ребенка. За спиной — гады-Спартакиды, с которыми он дрался из-за проклятья Пелопса. Блестят сухими, как песок, глазами. Что они видят? — меч, мать, останки младшего брата. Сейчас Амфитрион ударит, и Спартакиды никогда не простят ему убийства матери. А убийство брата? — матери они простят все, что угодно. |