Онлайн книга «Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель»
|
Спуск в Аид. Топь разверзлась. Гнилостная жижа, смрадные воды — ничто не имело сил запятнать ступени из красной меди. В отсветах багрового пламени, горевшего в глубинах, лестница шевелилась, будто живая. Ее покрывала металлическая чешуя, отполированная до блеска. Тени умерших бесплотны. Нога мертвеца не оставит следа — и не сотрет ступени даже за тысячи лет. Из-под земли долетел собачий вой. — Пришли, — сказал Косматый. 8 — Боюсь, — признался бог. — Смерти? — спросил герой. — Пожалуй… Ложь, подумал Персей. Да, от него пахнет страхом. Но не страхом смерти. Я хорошо знаю эту паскудную вонь. Принюхался. Чего ты боишься, Косматый? Меня? Вряд ли. Беспамятства, присущего теням? Ты о нем грезил. Будь мы на стадионе, я решил бы, что ты — атлет, объятый страхом перед финальным броском… — По-хорошему, — бог криво усмехнулся, — нам с тобой надо сейчас драться. — Зачем? В ответ Косматый вяло взмахнул тирсом. Болота преобразились. Десятки обличий — отроги Паутинной горы, побережье на полпути от Афин к Гиперее… И сотни врагов — убитые вакханки атаковали своего убийцу, требуя, чтобы он истребил их еще раз. Они нападали отовсюду, тянули руки, способные разорвать молодого бычка в куски. Персей вертелся в гуще боя, разя без жалости. Персей стоял без движения, глядя на схватку. Совместить этих двух Персеев было тяжелей, чем взгромоздить Оссу на Пелион[112]. И все-таки он справился. Тирс опустился, возвращая болота. — Я не хотел, — Косматый понурил голову. — Это от страха. — Зачем? — повторил Персей вопрос. — Драться? Чтоб рапсодам грядущего было что описывать. Битва, кровь, славные деяния. А так — какая радость? Ну, скажут, что ты убил меня. Что бросил мою голову в болото. И все? Выходит, все… — Бросить твою голову в болото? — Брось, — согласился Косматый. — Чего ей тут валяться? Это безумие, подумал Персей. Я мечтал покончить с ним, и вот я в шаге от цели. Он вторгся на мои земли, я бился с захватчиком. Я не ставил ему храмов, но они стоят — храмы, возведенные мной в его честь. Я не мирился с ним, но мир был заключен. Он победил, и он жаждет умереть. Я проиграл, и я убью его. Герой нужен богу для самоубийства? Что это, если не утрата рассудка? Что, если я сплю в зарослях мирта, сунув под щеку опустевший мех?! — Не бойся, — сказал Косматый. — Достаточно того, что боюсь я. Убей меня, и страх исчезнет. Ты же не сомневался, когда пришел за головой Медузы? Моя ничем не хуже. И идти тебе довелось гораздо ближе… Тирс дернулся вновь. Болота превратились в остров — жалкий клочок земли в морях Заката, на краю Ойкумены. Там, где в реальности открывался вход в Аид, спало чудовище. Медные руки, бронзовые когти, крылья со сверкающим оперением из золота. Все тело покрывала чешуя, блестя под лучами солнца. Прекрасное лицо обрамляли змеи; капли слюны, вытекая из уголка рта, падали на песок — и тоже становились ядовитыми змеями. Аспиды, амфисбены, аммодиты, они угрожающе шипели, преграждая дорогу человеку с кривым мечом. — Вот твоя жизнь. Это прошлое не изменить. Ты счастливей меня, брат. Ты стоишь на граните. Мой постамент — пух. Дунет ветер, и пух развеется. Я устал сохранять равновесие. Помоги мне упасть… Топча гадов подошвами крылатых сандалий, глядясь в зеркальный щит, где дремало отражение чудовища, Персей крался к Медузе. Еще миг, и она проснется, вскинет голову — наилучший момент для удара… |