Книга Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель, страница 116 – Генри Лайон Олди

Оставалось одно-единственное средство.

Крайнее.

— Бабушку мою не видела?

Рабыня, бездельничавшая у входа в гинекей, дернулась, как от пинка. Разбудил он ее, что ли?

— Бабушка? Госпожа Андромеда… Она ушла.

— Куда?

— Я не знаю. Она не сказала.

Куда могла отправиться бабушка на ночь глядя? Если деда мальчик нашел с относительной легкостью, то где искать бабушку — даже не представлял. Рабыня говорила правду: кто она такая, чтобы Андромеда сообщала ей, куда идет?

— А кто знает?

— Кого там Керы принесли? — донесся из недр гинекея сварливый старческий голос. Выбираться наружу карга не собиралась.

— Это Амфитрион! — крикнула рабыня. — Госпожу спрашивает!

— Не ори, я не глухая. К морю госпожа пошла. Она теперь часто к морю ходит. Только-только вышла. Ты беги, малыш. Ноги молодые, догонишь…

— Спасибо!

К морю дорога одна. Если бабушка только что вышла — он ее обязательно догонит!

— К-куда?! — гаркнул в спину караульщик.

— Надо!

И Амфитрион вихрем пронесся через ворота.

Вечерело. Меж холмами копились смутные тени. Отбежав на полсотни шагов, мальчик остановился перевести дух. Поглядел на дорогу: вроде, никого. Зрение в сумерках подводит? На всякий случай он протер глаза; сощурился, глянул из-под ладони, хотя солнца, способного ослепить, не было и в помине.

Дорога пустовала.

Наврала карга! Или напутала. Бабушка ушла давным-давно, а для старой дуры все, что не год назад — «только что». Хорошо еще, если бабушка и впрямь к морю направилась. Иначе ищи ее… По уму, следовало обождать до утра. Или хотя бы задуматься: с чего бы Андромеде — одной, без подобающей свиты — тащиться на берег… Нашлась причина? Значит, вряд ли бабушка, взыскующая одиночества, будет рада свидетелю — хоть внуку, хоть кому. Но деятельная натура Амфитриона требовала: немедленно! Сейчас же! Знал мальчик за собой такое: спать не будет, изведется весь, пока не проверит все возможные способы на излом.

«Не на крыльях же бабушка улетела?» — думал он, быстрым шагом двигаясь в сторону Навплии. Задрав голову к небу — словно надеялся высмотреть там летящую Андромеду — он и впрямь углядел в вышине крылатую тень. «Орел? Точно, орел. Небось, Зевс за бабушкой прислал!»

Засмеявшись, мальчик прибавил шагу.

Андромеду он увидел издалека. Закатный Гелиос прорвался сквозь клочковатую оборону туч, осветив женщину — та застыла на берегу, у кромки прибоя. Длинная тень на песке, мерный шелест волн; безмолвная статуя у воды.

Закат.

Закат жизни.

Амфитрион задохнулся. Печаль была светлой, как осенний лес. Мальчик замер, боясь нарушить хрупкое молчание. Но время шло, закат мерк, подергиваясь пеплом и золой; и он решился.

— Радуйся, бабушка.

— Радуйся и ты, — Андромеда не изменила позы. — Что ты здесь делаешь?

— Я хотел поговорить с тобой.

— О чем?

— О дедушке. Ты же видишь, что с ним творится!

— Вижу.

Женщина обернулась. Ее лицо, подумал мальчик. Что с ее лицом? Взгляд бабушки вызывал оторопь — казалось, Амфитрион был водой в роднике, и Андромеда смотрела сквозь внука, видя позади мальчика кого-то другого. Настоящего. Завтрашнего. Статую на пьедестале — камень грядущих побед и поражений. Очень хотелось оглянуться. Колоссальным усилием мальчик удержал себя от невольного движения.

— Сильный? — Андромеда улыбнулась уголками губ.