Онлайн книга «Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель»
|
«Мой дедушка — Истребитель. Что бы ни случилось, как бы ни обернулось — Истребитель. Это навсегда. А невежды пусть ликуют. Невеждам только палец покажи. Зато мудрецы — о-о, мудрецы знают…» — А правда, что у твоего дедушки Пелопса есть волшебная колесница? — Отстань. — А правда, что она идет по морю, как по суху? — Отстань. — А правда, что ее твоему дедушке Посейдон подарил? — Правда. Доволен? Вали отсюда… — А за что он ему колесницу подарил? — В знак дружбы. — Дружбы? О-хо-хо! Уа-ха-ха! Амфитрион обернулся. Гады-Спартакиды издевались. Один задрал хитон, оголив тощие ягодицы. Второй пристроился сзади, изображая пылкую дружбу между Владыкой Морей и дедушкой Пелопсом. Оба дергались и кривлялись. Со стен на братьев, потешаясь, глядели дозорные. Крикнуть бы во все горло, подумал мальчик. Кинуться в драку — да куда там… Честное слово, лучше быть дураком. Чем больше знаешь, тем больше печалишься. Дедушка Пелопс в юности действительно был любовником Посейдона. И колесницу получил за этот подвиг, ни за какой другой. Наклонился, подставился — вот тебе, дружок, и волшебный хомут, и волшебное дышло, и поскачем-ка в края блаженных… После возвращения из Аргоса мальчику все чаще казалось, что он гораздо старше сверстников. Чувство это крепло в груди, останавливая на краю и поддерживая в беде. Жаль, от него во рту царила горечь, и в душе — горечь. Амфитрион не знал, что это — на всю жизнь. А и знал бы — что он мог сделать? — Вот приедет дедушка Пелопс! — крикнул Фирей. — И вставит дедушке Персею… Комок грязи залепил ему рот. 2 — Ты и так правишь в Тиринфе, — сказал Сфенел. — Уже полгода. Алкей улыбнулся: — Правит отец. Я замещаю его, когда он занят. — Занят? — Сфенел фыркнул. — Он занят каждый день, с утра до вечера. — Это его дело. — Ночью же он храпит так, что холм трясется! — Это тоже его дело. — Нет! Это наше общее дело! Ты знаешь, что к нам едет Пелопс? — Странный вопрос. Кто не знает об этом? — И что увидит твой тесть Пелопс в Тиринфе? — Стены. Людей. Меня. Тебя. — А еще? — Нашего отца. — Вот! Он увидит отца, и решит: не подмять ли мне Тиринф, пока есть возможность? Я тебе скажу, что он должен увидеть здесь! Его встретит Алкей-Мощный, басилей Тиринфа. Его встретит Сфенел-Сильный, брат басилея. А неподалеку, в Микенах, станет бряцать оружием Электрион-Сияющий[101], третий брат. Его встретят наши воины. Его встретит блеск доспехов. И твой чуткий, твой прыткий тесть уберется в Элиду, несолоно хлебавши… — Наш тесть. Ты помолвлен с его дочерью Никиппой. — Знаю! — Время летит стрелой. Ты и оглянуться не успеешь, как она нарожает тебе кучу детишек… — Знаю! И хочу, чтобы в Арголиде правили мы, а не Пелопс Танталид! — Ты предлагаешь мне мятеж? Против отца? Братья-Персеиды беседовали во дворе. Шумный, полный народу двор сейчас как вымер. Мужчины ушли в город. Женщины шушукались в гинекее. У рабов сыскались неотложные дела. Распоследний балбес чуял, что есть разговоры, которых лучше не слышать. А то спросят потом: «Куда ты, братец, глядел?» — и придется моргать аж до берегов туманной Леты. Говорят, теням в Аиде память отшибает. Так нам и здесь, под вольным небом, отшибло — не видел, не слышал, близко не стоял. Лишь вислоухий щенок, лежа у ног Алкея, с упоением грыз кость. |