Онлайн книга «Золотой лук. Книга I. Если герой приходит»
|
Привиделось: солнце, огромное, косматое, тяжеленное — и дедушка. Уперся в солнце руками, плечами, толкает в зенит. Привиделось и сгинуло. — Боги, за что караете?! За какие грехи вы наградили меня такой непутевой родней?! Ты, жена моя, мать моих безмозглых детей! Ты, сын мой, плоть от плоти моей! Да, я сам учил вас бережливости. Бережливости, но не жадности! На жертвах не экономят, зарубите это себе на носу! — Но отец… — попытался было возразить мой папа. И тут же умолк, прерван властным жестом дедушки. Сизиф встал посреди двора: живое воплощение гнева. Из укрытий за ним следили десятки глаз. Во взглядах читался ужас и отчаянное любопытство. Я тоже смотрел. Только я не прятался. Чего мне бояться? Это ж не я жертвы мертвому дедушке забыл принести, верно? То есть, я не приносил, спору нет. Только не потому что жадный или забыл. Я не знал, рано мне еще. Если с мечом упражняться рано, значит, и жертвы приносить — тоже. Так ведь? Нет, я правда не боялся. — О, как стыдно мне было перед Владыкой Аидом! Перед его добрейшей супругой Персефоной! Они призвали меня и спросили: «Где твои поминальные жертвы, Сизиф, сын Эола? Где подношения, где обряды? Или ты не был басилеем Эфиры? Или не остались у тебя в мире живых сыновья, жена, внуки? А может, ты не Сизиф, сын Эола? Может, ты бездомный бродяга без роду и племени? Ты, наверное, умер в придорожной канаве?» Дедушка замолчал — трудно, небось, так долго кричать! Отдышался и продолжил: — Что я должен был ответить Владыке и Владычице?! Что, я вас спрашиваю?! Да будь я тогда жив, я сгорел бы со стыда! — Прости, отец! Мы погребли тебя согласно наставлениям мудрого жреца Атаноя[9]. По его словам, захоронение в толосе без сожжения — великая честь. В этом случае само погребение является величайшей жертвой… — Где?! Где этот жрец?! Этот лжец и негодяй?! Где он?! Бабушка Меропа потупилась: — Он давно умер, муж мой. Но оставил свои наставления потомкам. Бабушка не казалась испуганной или пристыженной. Это, наверное, потому, что она дочь Атланта. — Где его богохульные наставления?! Я сожгу их! — Отец… — Муж мой… — Сожгу на алтаре! Вот это и впрямь будет жертва, угодная богам! — Мы сами, отец! — поспешил заверить папа. — Не к лицу тебе приносить погребальные жертвы самому себе. Мы все исправим! Владыка Аид и могущественная Персефона будут довольны. И ты, заверяю, тоже. — Ага, как же! — сварливо заявил дедушка. На миг он превратился из величественного правителя в обычного склочного старика. — Вам, бездельникам, ничего доверить нельзя! Не для того меня отпустили из Аида, чтобы вы снова все испортили! Сам, все сам! День назначу, жертву выберу… Если и доверю вам ее принести, то только под моим присмотром! — Как скажешь, отец. — Как скажешь, муж мой. — Но сейчас тебя, господин наш, ждет великий пир. Можно ли не отпраздновать твое чудесное возвращение? Я себе этого не прощу! Да и боги, полагаю, не поймут. — Пир? Дедушка задумался. Морщины собрались к переносице — точь-в-точь пучок молний! Молнии были черными в косом свете закатного солнца. Миг, другой — и лицо дедушки разгладилось. Хорошо, на этот раз никто в обморок не упал! — Ты прав, сын мой. — Сизиф широко улыбнулся. — Сначала пир. Гостеприимство — закон и величайшая добродетель! А я в данном случае и гость, и хозяин. Вижу, Главк, ты не совсем безнадежен. |