Книга Золотой лук. Книга II. Всё бывает, страница 65 – Генри Лайон Олди

— Двух.

— От рождения? Или откусили?

— Откуда я знаю?! — рассердилась Персефона. — Говорю же, удрал.

— Орф, сестричка. Клянусь сандалиями, это Орф. Родной брат твоего проглота. Он сейчас тоже в Ликии обретается, как и Химера. А может, уже и не в Ликии.

Гермий зажмурился, замолчал, что-то вспоминая, взвешивая, обдумывая. В тишине слышалось лишь сопение пса да гул далекой реки, похожий на стон бесчисленной толпы. Полагая, что разговор окончен, Персефона отошла к своей колеснице, запряженной четверкой вороных. Ноги коней вместо копыт заканчивались кошачьими лапами, более удобными на подземных тропах: сыпучих, узких, извилистых. Впрочем, если было нужно, лапы без труда костенели и приобретали форму копыт.

На этой колеснице Аид похитил свою будущую жену, а потом сделал из упряжки свадебный подарок.

— Одни подкармливают бродячих собак, — хрипло произнес Гермий, ни к кому конкретно не обращаясь. — Другие — птиц. Третьи — Лернейскую Гидру. Четвертые — Кербера. Всякому охота позаботиться о детях Тифона и Ехидны. Чудовища — это те, кто для нас опасен. Те, кто нам полезен, не чудовища.

Уже взойдя на колесницу, Персефона обернулась:

— Кто же они?

— Союзники. Или домашний скот.

— Сам придумал?

— Куда уж мне! Умные люди научили.

Криво усмехнувшись, Лукавый поправился:

— Умные боги.

Когда Персефона уехала, а пес убежал, Гермий еще долго сидел на камне. Вертел в пальцах жезл, играл со змеями.

— Пегас, — пробормотал он, прежде чем исчезнуть. — Афина не с того начала. Охота? Погоня? Насилие?! Ей следовало начать с пучка травы и куска соли. А сейчас уже поздно.

Он сорвал асфодел, растущий у ног. Сунул цветок за ухо и растворился во мгле.

— Папа! Папа вернулся!

— Нет! Не надо!

Три человека схватили меня. Три великана.

— Папа вернулся!

Меня подняли в воздух: свежий, соленый. Вскинули вверх, к орущим чайкам. На мое счастье, поймали, иначе я непременно расшибся бы. Шесть рук мяли, тискали, гладили. Я был для них игрушкой. Любимой игрушкой.

— Папа! Что ты мне принес?

Три великана. Они творили со мной, что хотели.

— Хочу подарок! Где подарок!

— Отпустите меня! Поставьте на землю!

— Ну папа…

Стою. Отдуваюсь. Бока намяли, дышать нечем.

Под ногами песок.

— Подарок! — гремит сверху.

— Вот!

Я протянул им дротик. Больше у меня ничего не было. Один дротик, второй потерялся по дороге. Безумный поступок, да. Но ничего разумного в сложившейся ситуации я придумать не мог.

Где-то там умирали люди. Подыхал пес, раздавленный тяжкой пятой. Гибла Филоноя, волей случая оказавшись рядом с псом. Свирепствовал Хрисаор, мой неизменный спаситель. Вряд ли он разбирался, кто прав, кто виноват. Когда летишь стрелой, пущенной из золотого лука, не до разбирательств. Слабый я не сумел бы защитить Филоною от разъяренной двуглавой собаки. Сильный он не станет выяснять, кто тут достоин защиты, а кто — наказания. Чаша Артемиды? Миска, полная кровавой каши. Мама, Эвримеда Эфирская, ты тайком подкладывала мне в кашу козлятинки. Как насчет человечины? Я помнил, что осталось от львицы, посягнувшей на маленького Гиппоноя. Помнил сломанные деревья на краю гигантской вмятины. Хрисаор был там, я здесь. Мой рок, моя безысходность. Кто еще так боялся своих защитников, как я?