Онлайн книга «Золотой лук. Книга II. Всё бывает»
|
— Возможно, — соглашается Гермий. Это подарок, понимает он. Она сболтнула лишнего. Это яблоко, случайно упавшее мне в руки. Дар судьбы, но я не понимаю, в чем он заключается. Смысл ускользает от меня — змеи, кругом змеи, на моем жезле, в ее устах! Хорошо, я запомню все до последнего словечка. Позже я вгрызусь в яблочко, доберусь до сердцевины, выложу семечки на ладонь. Всему свое время. — Возможно, да. Я мужчина, мне не понять. Но если роженица жива, значит, месть все-таки родилась. Или дитя не выжило? Странное дело, месть из породы живучих… — Ты прав, месть выжила, — говорит женщина, которую люди зовут Андромедой. — Родилась. Она всего лишь порвалась. Если амфора разбита, лучше не склеивать черепки. Не поможет, вино так или иначе вытечет. — Не поможет, — соглашается Персей. — Мы возвращаемся в Тиринф. Кажется, что последние слова женщины были обращены к нему, а не к богу. Кажется, что он все понял, тогда как бог не понял ничего. Яблочко, думает Гермий. Медное яблочко. Бронзовое. Адамантовое. Боюсь, я сломаю об него зубы. «Месть надо зачать. Месть надо выносить. И некому помочь в твоем тяжком труде…» Химера, вспоминает Гермий. Неуловимая, огнедышащая, бешеная Химера. Живой трехголовый вызов нам, олимпийцам. Месть, которую зачала Ехидна от Тифона. Месть, которую она выносила. Которую родила. Почему я вспомнил о Химере?! …Химера делается меньше. Сбрасывает боевой облик. Что видишь ты, дочь Тифона, в испуганном жеребенке? Что видишь ты больше, чем видит Лукавый? Все планы Гермия идут Химере под хвост, под чешуйчатый, ядовитый хвост, не желающий атаковать мальчишку… …дриада хихикала, рассказывая, что Гидра не тронула лошадь. Ее это забавляло больше того, что Гидра не тронула человека… — Этот мальчишка, — произносит Гермий с показным равнодушием. Любому ясно, что бог меняет тему, не желая продолжать болезненный разговор. Поболтаем о пустяках, говорит весь вид Гермия. — Изгнанник из Эфиры, братоубийца. Зовет себя Беллерофонтом. Он сейчас в Аргосе, знаешь? Приезжал за очищением. Не думаю, что он задержится там надолго. Мегапент убит, кто его теперь очистит? Похороны — не лучшее время для таких обрядов. Отчего бы тебе самому не очистить его, а? Поезжай в Аргос, почти могилу старого друга, разберись с убийством. А заодно очисти мальчишку от скверны. — Зачем мне это делать? — спрашивает Персей. И отворачивается. — Польза, братец. Этот Беллерофонт может быть полезен. Вероятно, ты не знаешь, но я ему покровительствую. Я и Афина, совсем как тебе перед вылетом на подвиг. В вас есть что-то общее: Горгофон и Беллерофонт, Убийца Горгоны и Метатель-Убийца. Поддержи парня, это и союз с богатой Эфирой, и моя признательность… Гермий совершенно не удивлен, когда слышит в четвертый и последний раз: — Я возвращаюсь в Тиринф. Яблочко дало трещину. Лукавый сын Зевса уверен в том, что надменный сын Зевса не едет в Аргос по одной-единственной причине: в Аргосе сейчас Беллерофонт, жеребенок, кого не тронули Химера и Гидра. Он что, боится мальчишки?! Часть седьмая Высокие горы Ликии Взросление — дело грязное, болезненное. Вторые роды. Надо дышать самому. Ходить самому. Есть, пить самому. Жить самому. Засыпать, просыпаться. Принимать решения: осознанно или нет. А вокруг тьма людей, которые не хотят, чтобы ты дышал. Мечтают, чтобы ты ходил туда, куда надо. Ел-пил у них с руки. Жил по указке. Заснул и не проснулся. |