Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 68 – Брендон Сандерсон

Приславшая сообщение ветробегунья использовала правильные кодовые слова, но кто знает, что способен увидеть Вражда?

Фэн покинула комнату с озабоченным видом. И если позволить себе на минуту проявить эмпатию, Ясна ее понимала. Отослать войска в этот ключевой трехдневный период? Это мучительно, и не важно, знаешь ты, что так правильно, или нет. Враг, вероятно, тоже это понимал. Занятная странность из области медицины: плацебо часто работает, даже если пациент знает, что ему дали плацебо. Нынешняя ситуация наглядно показывала почему, только на обратном примере. Обман может сработать, даже если ты знаешь, что это обман, потому что он порождает тревогу о том, что еще ты мог упустить.

«Твори максимум блага», – сказала себе Ясна.

Когда дело доходило до трудных решений, она полагалась на такую философию. Держа эту мысль в голове, Ясна принялась набрасывать приказы войскам об усилении Расколотых равнин.

Шаллан очнулась в собственном прошлом. Это был тот самый день. Белый ковер. Это… это…

Нет.

Видение изменилось. Шаллан была ребенком. Она пряталась в углу. Плакала, пока родители кричали друг на друга.

Ее история не уникальна, она это знала. Она годами слушала, коллекционировала людей в своих альбомах. Почти на каждую семью, как у Лопена, – полную любви и радости, – приходилась такая, как у Шаллан: где счастливые времена походили на глазурь на пирожном, которой замаскировали неудачно запекшийся кусок теста.

Они знавали радость. Но она слишком часто казалась старательно состряпанной фальшивкой, позволявшей делать вид, что все хорошо. Помнить о таких благополучных моментах, прячась и слушая крики, было трудно. Повзрослев, Шаллан порой лгала себе, что у них все было прекрасно до самой смерти матери, но, как и во многих других случаях, она слишком затянула с этой ложью. Да, обман давал защиту, но мог так же и ранить.

Мать хлопнула дверью, затем послышались шаги, они приближались. Чувствуя себя ужасно маленькой в этом теле, Шаллан выглянула из своей комнаты, чтобы посмотреть, как мать проходит мимо.

Промельк рыже-золотых волос. Тихое бормотание:

— Нельзя так. Нельзя. Я не боец, я мать семейства. Ведь этого я хотела. Всегда хотела. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя.

Шаллан нырнула обратно.

«Ну что, – произнесла Вуаль, – как будем смотреть этому в глаза? Теперь, когда мы помним?»

«Может, стоит пойти за ней?» – спросила Сияющая.

Шаллан взяла себя в руки. Она не последовала за матерью, но, шквал побери, это все равно был еще один шажок вперед. Она не отвела взгляд, не стала избегать вопроса. Это ее мать.

«Я почти готова, – призналась она. – Но нужно найти видение, где я старше».

«Согласна, – откликнулась Вуаль. – Пока что прими воспоминания».

Шаллан в детском теле вытерла слезы и прокралась по коридорам особняка. Отец еще нечасто опускался до физического насилия, но кричал на прислугу, потому что жаждал драки. Шаллан свернула прочь от него и забралась под лестницу, куда он никогда не заглядывал.

Там сбились в кучу ее братья. Все, кроме Хеларана, самого старшего, которого однажды убьет Каладин.

Йушу вытирал глаза. Виким делал вид, что ему не страшно. Балат маячил силуэтом во тьме, не глядя на них.