Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 375 – Брендон Сандерсон

«Нет. Время пришло. Отдай меня Сзету. Я буду черпать из тебя, а не из него, но я нужен ему, и мы будем УНИЧТОЖАТЬ!»

Каладин взглянул на поднимающихся носителей Чести. Если сегодня нужно завершить бой, то сделать это должен Сзет. Каладин бросил меч шинцу, и связавшая его с оружием темная нить растянулась. Питаясь буресветом Каладина, а не душой Сзета.

Сзет высоко поднял меч, а Каладин помог встать Сил.

— Каладин, – прошептала она, – что ты сделал?

— Разобрался в себе в конце концов, – ответил он с улыбкой и посмотрел на Сзета. – Дальнейшее нужно предоставить ему.

* * *

Сзет поднял черный меч, использовавший буресвет Каладина для поддержания их обоих.

«Уничтожай зло!» – закричал Кровь Ночи.

С его клинка стекала чернильная жидкость, но почти полностью испарялась, не долетев до земли.

— Нет, меч-ними, – сказал Сзет. – Сегодня мы просто восстановим правильный порядок вещей.

Шестеро носителей Чести окружили его, каждый с собственным клинком. Ишу был повержен, но в них бушевала его ярость.

Эти создания, сотворенные из родных и учителей Сзета… они противоестественны. Однако, глядя на них поверх кипящего перед ним Крови Ночи, он прочитал на их лицах нечто новое. Прежде он видел злость: стиснутые от ярости зубы, распахнутые в презрении глаза. Теперь он видел боль. Зубы стиснуты оттого, что из них сделали кукол, глаза распахнуты в ужасе оттого, что их вынуждали делать.

— Ох, отец, – прошептал Сзет. – Я был на твоем месте. Я ходил этой дорогой. Я понимаю.

Нетуро откровенно плакал, сжимая клинок.

— Прости, – выдавил он сквозь сжатые зубы. – Сзет, мне так жаль.

Кажется, он думал, что шестеро на одного – нечестный бой. Однако этим одним был Сзет.

— Меч-ними, – прошептал он. – Ты создал узы с Каладином. Значит ли это, что ты учился потокам у мечей? Можешь ли ты вернуть мне мои сплетения?

«Да, – ответил меч. – Я могу вернуть твои сплетения. Это просто. Их может дать даже спрен. Теперь мы пойдем в бой? Мы наконец пойдем В БОЙ?!»

Сзет ощутил выраженный холодок в правой ладони. Оставалось надеяться, что буресвета Каладина хватит, иначе меч поглотит их обоих. Пока же Сзет получил то, что ему требовалось. Сплетения и не только. Когда он в последний раз мог всем сердцем отдаться бою? Не с неболомами, не болтаясь на веревочках Таравангиана, даже не в битве на Тайленском поле.

Такого не случалось с тех пор, как он впервые взял в руки Клинок и понял, что танцует.

— Да, – шепнул он Крови Ночи. – Теперь мы идем в бой.

* * *

Перпендикулярность воссияла с потрясающей силой, будто звезда на вершине Уритиру, окрасив все вокруг в белый.

— Далинар? – окликнул Таравангиан спокойным голосом из недр бури. – Что ты, по-твоему, делаешь?

— Я не могу выступить против тебя как человек и победить, – сказал Далинар. – Пора вернуться Чести.

— Она не может вернуться к тебе, – ответил Таравангиан. – Сила отвергает людей. Тебя она отвергнет в особенности, ведь ты клятвопреступник.

— Тогда объясни, что сейчас происходит, – сказал Далинар, расширяя столб света.

Впервые за все время их знакомства Таравангиан, по-видимому, не нашелся с ответом.

Далинар потянулся сквозь перпендикулярность.

«Давай! – сказал он силе. – Ты нужна!»

Она хлынула вокруг него, но не вошла в него. Он чувствовал, что находится в видении, но смотреть было не на что. Серость и бесконечное, бесформенное ничто. Но в небе отблескивала сила, бескрайняя и восхитительная.