Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 371 – Брендон Сандерсон

* * *

Сзет был вымотан до предела.

Сколько еще это должно продолжаться? Каков смысл всех этих боев?

Каждая новая мысль была о том, как он потерпел неудачу. Глаза кого-то, кого он убил. Шепотки во тьме.

Он не выдерживал. Его окружала тьма, такая, что он ничего не видел. Почему все это имеет значение? Зачем он так усердно старался?

Неужели ему нельзя в кои-то веки просто уснуть?

Однако сон казался слишком легким спасением для такого, как он.

«Сзет?»

Меч. Сзет его проигнорировал.

«Сзет, что не так?»

Все было не так. И всегда будет. Сзет зажмурился, сжался в комок и задрожал.

* * *

Каладин лежал на земле, сцепившись с тьмой.

— Я поступил как глупец, – проговорил Ишар. – Как можно было подумать, что хоть один смертный заслуживает стать Вестником! Нужно продвигать другой план. Расторгнуть Клятвенный договор. Да, расторгнуть его, переместить спренов в эту реальность и сделать из них армию.

Мысли вторгались в разум Каладина и кололи, будто вонзая копья в его плоть, вынуждая кричать о своих недостатках. О тех, кого он потерял. О тех, кого подвел. Шквал, как же он ненавидел эту часть!

Но с ней ничего нельзя было поделать, так что Каладин поднял голову и взглянул вверх.

Он так часто начинал просто со взгляда вверх. Это первый шаг на пути к избавлению от этой тьмы. Глаза застилали слезы, но ему показалось, что он видит кого-то… кто стоял перед ним. Сам Каладин.

Юный Каладин, вызвавшийся добровольцем в армию, потому что туда забрали его брата.

Рядом с ним – командир отряда Каладин, прикрывавший на поле боя новобранцев.

Затем мостовик Каладин, заставивший своих друзей нести мост боком.

Капитан Каладин, вставший на защиту Элокара, противостоя даже другу.

Сияющий Каладин, бившийся в небе с Сзетом.

Он посмотрел на всех мертвецов, которыми побывал, и кое-что осознал. Он признал их. Всех их объединяла единственная черта: готовность защищать ближних и помогать им.

«Это я, – подумал он. – Вот кем я хочу быть».

Шут велел ему выяснить, кто он такой, когда не пребывает в центре очередного кризиса. Когда от него не требуется сражаться. Что же, вот кем он хочет быть. Так ли это ужасно? Тьма внутри говорила, что да, что в конце концов он снова пойдет по тому же кругу, что и прежде. Эта тьма… он ощутил в ней бремя девятерых оставшихся Вестников. Людей, которые столь многим пожертвовали ради мира и из-за этого потеряли себя. Предупреждение ли это? Что ему не стоит стараться?

Каладин поборол это чувство, ведь у него имелся новый инструмент. Он кое-чему научился и вырос, пока помогал Сзету. Шквал побери… помогая, он учился сам. Он не достиг совершенства, но обрел границы. Он не желал брать на себя ошибки Сзета, не желал позволять неудаче сокрушить себя.

Изменение для перехода к этой новейшей версии его подразумевало не отказ от того, чем он в себе восхищался. Оно подразумевало всего лишь обретение здорового способа делать это.

И потому перед лицом самой жуткой тьмы в своей жизни Каладин Благословленный Бурей глубоко вдохнул.

И встал.