Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 321 – Брендон Сандерсон

Адолин с Заброй – последние из отряда – съежились под стеной здания. Певцы из этой группы не занимались грабежами и двигались более выверенно, по-военному. Адолину очень хотелось, чтобы они просто прошли мимо, однако один остановился на углу и взглянул на него.

У князя кровь застыла в жилах, на лбу выступил пот. Налетел порыв теплого ветра, растрепал одеяло, отбросил его назад, открыв взорам деревяшку. Певец взглянул на нее, потом на Забру – явного ребенка, – тут же расслабился и пошел дальше, оставив Адолина медленно приходить в себя, а тот сжал кулак: чуть не призвал Майю.

Они выждали минуту-другую и поспешили присоединиться к остальным. Когда они добрались, Адолин обнаружил с ними Нотума: он стоял на плече Кушкама.

— Прости, Адолин, – шепнул спрен. – Мне следовало заметить патруль. Я проводил разведку внутри комплекса.

— Все в порядке, – ответил Адолин.

— В прошлый раз, – проговорил Янагон, оглядывая дворцовую стену, – моя команда перелезла через эту стену, чтобы попасть внутрь. Это место плохо просматривается изнутри из-за отсутствия больших окон и сторожевых постов. Однако нам, думаю, лучше пойти другим путем: через ход контрабандистов.

— Через что? – переспросила Нура.

— Ход контрабандистов, – повторил Янагон. – Скрытый вход в дворцовый комплекс, через который можно попасть внутрь за взятку.

— Ничего подобного не существует, – заявила Нура.

— Э-э… вообще говоря, существует, – возразил Янагон. – Простите. Дядя не захотел им воспользоваться, потому что предполагал, что заведующие ходом солдаты не обрадуются ворам. Они пропускают за взятку только людей, замышляющих мелкие преступления.

— И по-вашему, это наш лучший путь? – уточнил Адолин.

— Да, – подтвердил Янагон. – Перелезть через стену оказалось труднее, чем мы ожидали, и я не слишком высоко оцениваю наши шансы сделать это незаметно с таким количеством патрулей вокруг и Небесными в воздухе. Думаю, открыть ход я сумею, даже если там никого не окажется.

Адолин взглянул на Кушкама. Оба покивали, и князь жестом призвал Янагона показывать дорогу. Император повел их, за ним по пятам шла Мэй, а Нотум, видимый только их отряду, умчался вперед.

«Ты ошибаешься», – проговорила Майя.

«Насчет чего?»

«Насчет себя. Ты сказал, что тебе особенно не удается соответствовать ожиданиям окружающих. Но ведь ты до шквала хороший человек, Адолин. Лучше, чем твой отец».

«Думаю, – отозвался он, – сегодня важен тот факт, что мне не нужно быть лучше него. Он может просто быть человеком. И я… и я тоже».

«Справедливо, – согласилась Майя. – Значит ли это, что ты прекратишь попытки делать все сам?»

Сам?

«Ты нас путаешь, – сказал он. – Это мой отец настаивает на том, чтобы все делать в одиночку, как будто только он имеет значение».

«Да? – отозвалась Майя. – Когда Каладину требовалась помощь, ты был рядом».

«Само собой, он же мой друг».

«Когда Шаллан хранила тайны, ты их не выведывал».

«Просто стараюсь быть хорошим мужем», – ответил Адолин, вместе с остальными подходя к участку стены, прикрытому вазонами и деревьями.

«Ты всегда такой, – подытожила Майя. – Я уже давно наблюдаю, Адолин. Наблюдаю, как ты даешь всем то, что им нужно. А что насчет того, что нужно тебе?»

Адолин умолк, поскольку Янагон постучал.

«Может, мне ничего и не нужно», – подумал он.