Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 236 – Брендон Сандерсон

— О, но как часто смертные нарушают договоры? – спросил он. – Разве не с этого началась ваша война на Расколотых равнинах? Насколько держал слово твой собственный отец, Ясна? Помнится, он заключал договоры с Йа-Кеведом, и все равно стычки и борьба за власть имели место. – Он повернулся к Фэн. – Наше соглашение зафиксирует границы на одном месте, но ты же знаешь, до чего люди ненадежны. Человеческие государства смогут и дальше воевать друг с другом, поскольку способны игнорировать записанные на бумаге слова.

Ясна восславила свою подготовку. Она предусмотрела данный довод как один из вероятных: в конце концов, он естественным образом проистекал из договора. Вражда вынужден держать слово, а люди нет.

— Он прав? – спросила Фэн. – Я думала, сделка Далинара заморозит границы государств и их волшебным – сверхъестественным – образом станет невозможно нарушить.

— Не совсем, – ответила Ясна. – Вражду связывают принципы бытия божеством, так что – и Шут это подтверждает – он будет вынужден соблюдать условия договора. Он поклялся «прекратить военные действия и поддерживать мир, не выступая ни против Далинара, ни против его союзников, ни против их королевств». Таким образом, он обязан пресекать военные действия между обитателями подвластных ему областей и жителями наших на протяжении тысячелетнего периода. Мы, люди, вольны поступать как пожелаем и теоретически можем нападать друг на друга, не нарушая при этом договор с Враждой. К счастью, вы знаете моего дядю и знаете меня. Мы не станем на вас нападать.

— А ваши внуки? – спросил Таравангиан. – Их внуки? – Он прижал руку к груди. – Я бессмертен. Я установлю мир между государствами, поддерживающими меня. Фэн, если ты присоединишься ко мне, я позабочусь о том, чтобы твои внуки не погибли в бессмысленных войнах. И о том, чтобы Тайлена оставалась отдельным государством – под моими знаменами.

— Безопасно и подневольно, – сказала Ясна, разум которой наводнили результаты ее приготовлений. – Фэн, вам же знакомы труды Цламфна Справедливого, вашего прапрапрадеда?

— «Каждое королевство, – процитировала Фэн, – должно иметь возможность реализовать свое право на конфликт как последнее средство, когда его бедственное положение становится невыносимым». Она верно говорит, Таравангиан. Без возможности поднять оружие мой народ лишится основополагающего права. Ты, может, и способен защитить нас от будущих поколений алети, но на это же способны и мои внуки.

Он откинулся назад, и Ясне на мгновение подумалось, что его улыбка поблекла. Он уважительно кивнул ей.

— Что насчет сегодняшнего дня, Фэн? Могут ли твои внуки, твои войска защитить вас сегодня?

— От чего? – спросила она.

— От меня, – ответил Таравангиан. – И от того факта, что я держу этот город на ладони и готов в любой момент его сокрушить. Если ты меня оттолкнешь, я буду вынужден так поступить. Для вашего же блага.

* * *

Ехать на ущельном демоне оказалось труднее, чем Венли предполагала. Пока она вместе с другими слушателями снаряжалась на одном из плато, готовясь идти в атаку на человеческие позиции, соплеменники объяснили ей, как держаться за обмотанные вокруг шеи и туловища зверя веревки, как упираться в выступы панциря.

— Это просто, надо только приноровиться, – заявил Тьюд в ритме уверенности.