Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 228 – Брендон Сандерсон

Какой неуместный звук! Флейта, та мелодия, что разучивал Каладин, плыла в воздухе. Слабая.

Ветер, сообразил он, пыталась помочь, чем могла. Своим голосом.

— Возвращаю тебе твою песню, Каладин, – шепнула она. – Как некогда возвращала Цефандриусу.

Нейл остановился и огляделся, нахмурившись.

— Опять эта мелодия… – проговорил он. – Этот ритм…

«Я не смогу победить в этой битве с копьем, – подумал Каладин. – Точно так же, как не смог логикой. Но песня…»

Эта песня что-то расшевелила в Каладине. Как и всегда.

Он достал кое-что из валявшегося возле стены рядом с ним рюкзака, затем тяжело поднялся на ноги и встал в стойку. Когда Нейл занес клинок, Каладин тоже поднял руки, держа в них не меч и не копье, но простую деревянную флейту.

— Есть одна история, которую тебе нужно послушать, – сказал он. – Это история о…

Нейл ударил его кулаком в живот, снова передвигаясь с нечеловеческой скоростью, и затрещали кости. Каладин ахнул от ослепившей его боли и почувствовал, как внутри что-то рвется. Он упал на колени, и флейта стукнула об пол, выскользнув из его пальцев.

Сзет подхватил Каладина и протянул мешочек со сферами:

— Возьми! Это уже не бой. Это избиение.

Охваченный болью, Каладин вобрал буресвет, хотя он не смог бы сказать, было это осознанным решением или реакцией утопающего, что вырвался на поверхность и бешено хватает ртом воздух. Свет запустил процесс исцеления, и зрение восстановилось, но, когда Каладин потянулся за новой порцией, его опередил другой. Мимо прошел Нейл, и к нему потоком устремился свет из сфер, которые держал Сзет, из мешочков у стены, из забытых самосветов на дне рюкзака Каладина. Весь.

Казалось, свет отдавал предпочтение Нейлу, устремляясь к нему, а не к Каладину. Вестник вобрал его, раскинув руки, а затем выпустил. Выдохнул сияющее облако в замерцавший воздух и дал ему исчезнуть.

— Никакого буресвета, – спокойно произнес он. – Так мы договорились.

Шагнув вперед, он каблуком сапога раздавил флейту, расколов хрустнувшее дерево.

Каладин потрясенно вскрикнул и потянулся к сломанному инструменту. Нейл снова двинулся, оттолкнув Сзета в сторону с такой силой, что тот отлетел к стене. Каладин излечился достаточно, чтобы ясно видеть, однако его буресвет иссяк. Без него Клинки Чести не дадут потоков, а Кровь Ночи, если его обнажить, поглотит их души в единый миг.

Лежа на полу, Каладин со слезами на глазах снова потянулся к сломанной флейте.

«Я не понимаю, почему флейта важна», – произнесла Сил.

— Нейл знает эту мелодию, – прошептал Каладин. – Знает эту историю. Понимает в глубине души, что значит заботиться о людях больше, чем о правилах. Я в этом уверен, Сил. Нужно ему напомнить. Нужно заставить его вспомнить.

Он протянул руку, и в ней из Сияющего тумана соткалось нечто серебристое. Флейта, целиком из металла.

«Но это опасно! – предупредила Сил. – Возможно, нам следовало бы бежать».

Но Ветер вдалеке снова и снова возвращала некогда сыгранную им музыку. Прерывистые, сбивчивые ноты. Отголоски его упражнений.

Тяжело дыша, Каладин поднялся на ноги и попятился прочь от Нейла.

Вестник не обращал на него внимания, расхаживая со склоненной набок головой. Вслушивался.

— Эта мелодия… это та, что ты играл. Эти ноты… это те, что привели нас на Рошар много тысячелетий назад…