Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 138 – Брендон Сандерсон

Он вспомнил о том, насколько Ветер любит Нейла. Потрепанного героя, видевшего тысячелетия…

— Может, Нейл, ты и прав, – сказал Каладин. – Ты видел несоизмеримо больше всех нас. Признаю, возможно, я недостаточно тебя слушал. Ты не мог бы рассказать о лучших составляющих бытия Вестником, может, из ранних времен?

Нейл смерил его взглядом, будто почуяв подвох. Однако ему было приятно победить в споре. Когда они продолжили путь на восток, направляясь к растущим на склонах деревьям, он заговорил. И Каладин поймал взгляд Сзета, ловившего каждое слово.

— Ранние времена были самыми тяжелыми, – сказал Нейл. – Мы еще не знали, как потоки взаимодействуют с Рошаром. А люди? Им тогда трудно жилось, Благословленный Бурей. В хижинах и земле. Или… креме… – Его взгляд расфокусировался, и он широко взмахнул рукой. – Помню свое первое перерождение. Я присоединился к Вестникам без полной уверенности, но то Возвращение меня убедило. Война между людьми и певцами очень быстро стала ужасной. Вражда убеждал хороших певцов, что, если они хотят обрести мир, им нужно перебить всех людей. Лучшие из них отказывались. Ты знал? Мы не говорим об этом. Вражда стольких поубивал, прежде чем они с Честью заключили договор о невмешательстве напрямую. Вражда казнил певцов, не желавших убивать за него, и с течением веков создал группы, натренированные только нести смерть. Особенно плохо было в те ранние годы, но…

Он застыл на месте.

— Но? – переспросил Каладин.

— Я их остановил, – прошептал Нейл. – Я стоял между тьмой и жизнью и был светом…

— Ты помнишь, каково это?

— Больно, но великолепно. Знаешь, я не всегда был так суров. Я говорил об этом с Крадуньей. Хотел бы я снова ее увидеть… Что-то есть в этой девочке… вечно вне зоны моей досягаемости, поддразнивает тем, каким я был… – Нейл уставился вперед и, судя по всему, задумался о прошлом. – Я в самом деле помню… каково это…

— Нам следует об этом поговорить! Когда ты…

— Я был тогда несовершенен, – пренебрежительно отмахнулся пальцами Нейл. – Я многому научился и вырос за минувший год.

— Но…

— Этот разговор окончен.

Преисподняя! Каладин чувствовал, что подобрался так близко к цели, и влез, как дурак, в чрезмерной попытке помочь, заговорил, когда следовало бы помолчать. И все же это был намек на потенциальный прогресс. Чтобы достучаться до Нейла, нужно не столько убеждать его в ошибочности подхода, сколько напоминать, кем он был когда-то.

— Это все равно не имеет значения, – тихо произнес Сзет за спиной ветробегуна, прервав его размышления. – Прошлое мертво, Каладин. Я должен думать о задании, ждущем меня впереди. Здесь обитает Претворенный, нарушая наши законы и уклад. Я должен сосредоточиться на том, как его остановить.

— Это верно, – сказал Нейл после минутного раздумья. – У Претворенного нет прав в Шиноваре. Если найдешь здесь одного из них, имеешь законное право поступить по собственному усмотрению. – Он обернулся к Сзету. – Ты Правдивый: тот, кто борется за то, что правильно, несет традиции и историю своего народа, как корону. Ты Несущий Честь. Твой первоначальный клинок похищен, но ты владеешь шестью другими. Клинки со смертью Йезриена перестали скреплять Клятвенный договор и более не принадлежат ни одному Вестнику. Они твои, Сзет. Ты – плод многих поколений подготовки.