Книга Резкий поворот, страница 88 – Владимир Мясоедов

— Ты когда-нибудь ел людей? — Уточнил Олег у темнокожего и низкорослого аборигена Австралии. Для чародея стало новостью, что представителей данной расы британцы и за людей то не считали, приравняв к некоторым особо презираемым видам нелюдей вроде гноллов и гоблинов. Впрочем, использовать их им это нисколько не мешало. Разными способами. В числе невольников этой болотной плантации, которых заставили смотреть на показательную казнь, по крайней мере десяток нес в себе черты жителей просвещенной Европы, которые видимо все-таки милостиво снисходили до того, чтобы насиловать местных женщин. Причем достаточно регулярно, судя по количеству полукровок.

— Два раза ел. — Хрипло, но на вполне себе четком английском языке отозвался вытащенный из болота человек, стараясь не смотреть на того, кто его лечит. Ибо он Олега боялся. А также ненавидел, ненавидел искренне и до самых глубин своей души…Просто за то, что он в его глазах выглядел точно таким же, как британский эсквайр. Непонятный пришелец же с ним один в один! Белый, сильный и владеет могучей магией. Во всяком случае, так говорил чародею его пророческий дар. И он же утверждал, что искать среди аборигенов каких-нибудь шаманов, которые хотя бы теоретическ могли заступиться за сородичей перед творящими беспредел британцами — бесполезно. Среди аборигенов Австралии одаренные появляются очень редко. А когда все-таки появляются, то редко перерастают даже ранг ведьмака, поскольку им помогают очень быстро умереть или оказаться в рабстве у англичан, после чего этих волшебников больше никто и никогда не увидит. Не сами колонисты придут и заберут потенциальных магов, так сородичи сдадут, откупаясь ими от регулярной дани или в попытках выторговать себе железные инструменты, яркие ткани или огненную воду. — Давно… В молодости, когда был совсем ребенком, мне тогда было лет пять…

С точки зрения целителя находящийся перед ним людоед был все-таки человеком. Во всяком случае, никакой магии в нем не ощущалось. И чародей мог бы поклясться, что если бы этот тип и его сородичи переселились куда-нибудь в Россию, то не испытали бы никаких проблем с созданием смешанных браков несмотря на наследие гипербореев. Ибо с точки зрения волшебства они были самыми заурядными людьми. И хотя бы относительно компетентные исследователи данный факт не могли не заметить…Однако англичане его решили проигнорировать, поскольку в их картину мира он не вписывался. Или просто невыгоден был.

— Вот как… — Олег не прекратил процесс лечения жертвы дикой природы. Пусть трансформация собственной магической силы в чужую плоть уже давно не могла научить его ничему нового, но в конце-то концов, если уж начал кого-то спасать, так не останавливаться же на середине процесса? Тем более австралийский людоед вроде бы говорил правду или во всяком случае в неё верил всем сердцем. А если бы он лгал, то реакции тела об этом сказали, и сейчас чародей считывал их также легко, как буквы, написанные в книге очень крупным шрифтом. И судить человека за преступление, совершенное не им и в том возрасте, когда ребенок в принципе не мог ни за что отвечать, Олег не собирался. Хотя пересмотреть свое отношение к местным невольникам — возможно…– А кто это был?

— Мои дедушка и бабушка, — последовал ответ, который делал корыстные мотивы людоедства несколько сомнительными. Разумеется, само деяние менее омерзительным от этого не становилось…Но обычно подобную дрянь люди творили все-таки по необходимости, а не от корыстных мотивов или из-за общей паскудности своего характера. — Тогда был очень плохой год. Соседи вытеснили нас с земель, где можно хорошо охотиться. Запасы остались там, где была наша стоянка. Бабушка умерла от гнилой раны, оставшейся после грязной стрелы. Дедушка, потому как болел…Кажется. Я не уверен, ибо пусть он кашлял, но мог стоять на ногах…Но с отцом не дрался. Это точно.