Книга Близкие враги, страница 84 – Владимир Мясоедов

Пока ему не вручили еще ни одного подарка, если не считать переданных князем кушаний, но по-настоящему оценивали вклад в победу именно сейчас, а значит, скорее всего, владельца грозного многопушечного летучего корабля и серьезно отвлекшего вражеских магов дракона вот-вот должны были чем-нибудь осчастливить. Награды же шли по нарастающей, от простого золота и одноразовых побрякушек до артефактов, которые не очень богатые аристократы будут хранить как зеницу ока, бережно передавая от отца к сыну. Вот только каких-нибудь экзотических индийских красавиц ему не требовалось! Он уже был женат! Пожалуй, даже дважды, поскольку роль простой любовницы Доброслава давно уже переросла. И новых женщин приткнуть оказалось бы тупо некуда, ни в личной жизни, ни на корабле, и без того людьми переполненном!

— И, конечно же, я не могу забыть о великом воителе из далекой России, что во главе своего отважного воинства прибыл бить вместе с нами лгунов и обманщиков, что заняли земли, которые им не принадлежат и зарятся на то, чтобы подгрести под себя еще больше! Доблесть его велика! Заслуги неоценимы! — Олега, судя по всему, должны были награждать последним, поскольку даже сидящие по правую и левую руку от князя индусы какие-то подарки уже получили. — И поскольку нет для истинного лорда вещи более важной, чем мудрость, я уступаю ему свое право на обращение за советом и помощью к великому Аруну Калидасу!

— Выражение большой благодарности и ответные подарки будут уместны, — зашептал на ухо чародея переводчик. — Верховный жрец Кали не славится своей общительностью и доброжелательностью, но любые обещания, которые он дает именем богини, будут выполнены со всем тщанием. И раз он клялся моему господину, что выполнит одну его просьбу, то скорее сожжет себе душу, чем откажется от своего слова, пусть даже право на это обращение и передано отныне вам.

— Невозможно словами выразить всю мою радость от столь щедрой награды и сейчас эмоции просто переполняют меня, грозя вот-вот вырваться наружу, — с улыбкой поведал вставший со своего места Олег, старательно пытаясь вспомнить весь большой боцманский загиб Петра Великого. Малый к такому случаю бы не подошел, не говоря уж о банальном мате...Про этого жреца чародей слышал впервые в жизни, но представителей данного сословия, а в Индии так и натуральной касты, он недолюбливал всех скопом и заочно. И как-то капитан «Тигрицы» сомневался, что персона, с которой ему предлагали пообщаться, станет исключением из общего правила. Разве только в худшую сторону. С такой-то покровительницей... — Увы, отправившись на войну, я не взял с собой ничего равного этому дару и потому не могу ответить адекватно, а потому прошу всего лишь передаю могучему князю Санджиту право на те трофеи, которые должны были получить мои войска.

С учетом того, что после таранного наезда драконьего пуза или близкого разрыва снарядов «Тигрицы» большая часть оружия или доспехов превращалась в откровенный хлам, пожертвовать ими чародей мог с относительно легким сердцем. А обладающие повышенной прочностью и потому пережившие владельцев артефакты или банальные кошельки с монетами его подчиненным все равно бы не достались — они ведь сидели на корабле, в то время как заполнившие город тела прошли через руки защитников города. В дополнение к своему «щедрому» пожертвованию Олег желал бы князю еще и в морду плюнуть, но ситуация немного не располагала...А вот не было бы вокруг всего цвета местной воинствующей аристократии — мог бы и не сдержаться, ибо пообщаться с верховным жрецом Кали жаждал примерно так же страстно, как побывать на торжественном ужине графа Дракулы. О божестве индусов по имени Кали чародей слышал еще в своем родном мире. И даже видел его то ли в мультиках, то ли в видеоиграх. Подобный источник сложновато было назвать надежным, но привыкшие попирать всяческие нормы приличий и мифологии сценаристы не сумели или не захотели отходить от исторических канонов настолько далеко, чтобы данная сущность утратила свою связь с разрушением, яростью, кровью, убийствами...Впрочем и в этом измерении литературные источники на нужную тему чародею попадались. В училище еще, когда он вскользь начала теологии изучал. Несмотря на всю свою догматичность и стремление вымарать из книг любые сведения о конкурентах православия, заведующие составлением учебников попы были все-таки вынуждены уделить пару страничек тем покровителям разного рода язычников, с адептами которых у абитуриентов имелись шансы столкнуться в бою. И иллюстрацию Кали чародей запомнил, частично из-за мастерства художника, частично благодаря особенностям психики тогда еще не имеющего никаких амурных похождений подростка, ибо нарисовали-то сию особу голой. Правда не сказать, чтобы сильно симпатичной, ведь три глаза, торчащие изо рта кривые клыки, и еще более длинный язык худую синекожую четырехрукую женщину не красили. Как и покрывающие почти все тело брызги крови, ожерелье из черепов, чья-то отрубленная голова, удерживаемая в одной из верхних конечностей и капающая алым в заботливо подставленное блюдо или труп, на котором она стояла.