Книга Киберспортсмен и недотрога, страница 70 – Марина Бастрикова

Моё сердце испуганно затрепетало, отражаясь далеким гулом в висках.

— Так, может, это и к лучшему. Ведь тогда лечение и правда нужно.

— Не нужно ей никакое лечение – Вася вскочил с кушетки и заходил по комнате, - Она ж на лифчике повеситься хотела. И не повесилась бы. Просто развлечение у нее такое – выдумывать всякие опасные штуки.

— Развлечение?

— Ну я надеюсь на это… А родители её взять не могут. Они работают, да и места у них нет для нее.

— Что ж ты такой при деньгах, а родителей не обеспечиваешь?

Звучало оскорбительно, такое не следовало говорить кому бы то ни было. На благородный поступок такие слова точно не замотивируют, только сделают хуже. Но мне безумно хотелось сделать ему больно. Чтобы он ощутил хотя бы частичку того, что ощущаю от его обмана я. Зацепила. Стоял, сжав кулаки с широко-раскрытыми глазами (так, что были видны белки и снизу и сверху зрачка).

— Они отказываются. Не верят они в мою работу. И ни копейки брать не хотят.

Вася сел обратно на кушетку и обхватил голову руками. Не поддерживают?

— А как же ты тогда смог пробиться в эту сферу? Ведь тренироваться нужно было еще подростком. Если бы родители запрещали – ничего бы не получилось.

Вася улыбнулся своим воспоминаниям.

— Был в моей жизни человек, который вдохновил своим примером. Что как бы не относились к твоему мнению родители, ты можешь оказаться прав.

По его взгляду я поняла – девушка. Это была девушка. Боль резанула сердце и забилась в нос, требуя слёз. Да что же это такое со мной в последнее время. До встречи с Васей я и не помню, чтобы плакала. А тут, чуть что – так приходится прикладывать титанические усилия, чтобы не выглядеть слишком жалкой. Говорят, что действительно сильно обидеть могут только любимые люди.

— Или ты можешь оказаться неправ. У них-то опыта больше.

— Пусть так. Но это будет уже моя жизнь и моя ответственность за последствия.

И я поняла почему так веду себя в его присутствии. Вася еще что-то говорил, но я не слышала, погрузившись в понимание своих чувств. В ушах шумело море и слышался гул мягкого барритона. Я не слышала Васю, но видела как двигаются его губы, как появляется беспокойная складка на лбу. Как реагируют на его движения прядь волос, отросшая до мочек ушей.

Сия розовая чушь не миновала даже такую как я. Черт! Он же младше меня.

Я отвернулась и уставилась в окно балкона. Надо поскорее его выпроводить и поплакать.

— Я за ней пригляжу. Беги уже. Не подведи ребят. Они и правда не виноваты.

— Настён, ты лучшая. – Меня обняли за плечи и поцеловали в макушку. Огонь от его прикосновений и поцелуя бежал по жилам. Приятный огонь создавали только его прикосновения. Жар грел щеки и живот, а не обжигал болью. Вася оделся и убежал. Видимо, пока я не передумала. А я легла на кушетку и разревелась. Где же моя гордость?

В комнату зашла баба Настя, селя рядом и положила мою голову к себе на колени. Меня гладили и утешали. Как бы я хотела слышать это нежное воркование от матери или Васи. Но ловлю крупицы любви хотя бы от тех, кто их дарит. Я зарылась лицом в цветастую юбку чужой родственницы и ревела. От души. За свое детство. За своего отца, которого не знаю. За мать, которая не любила. За отчима, который бил единственное дорогое для меня существо. За бойкот в школе и вузе. За Батона, который потерял свои навыки керри. За Кирилла, который не научился слушать свою команду. За Добби, которого из-за возраста никто не слушает. За Богдана, который смущается девушек. За Ольгу, которой досталась неверующие клиенты. За Васю. За Васю. За Васю.