Книга Сахарок, или Все наоборот, страница 113 – Марина Бастрикова

— Спелись, значит, – протянул Веня, с насмешкой понаблюдав за нашими действиями.

— Я еще хочу, – сказал Паша, доев гречку.

Мальчики явно не прислушивались к перепалке, видимо, успели привыкнуть к взаимоотношениям бабули и отца.

— Ох, внучок, сейчас, я вчера вечером сделала, забыла убрать в холодильник, может, даже еще слегка теплая, – Татьяна бодро подскочила и открыла духовку, доставая оттуда курицу на вертеле.

— Так вот что вчера так вкусно пахло! А я и не знала, думала, может, это Апокалипсис уже огонь извергать начал и подпалил Нюшу.

— Фашистка! Фашистка! – закричал Паша, тыкая в сторону курицы.

— Не так уж плохо и пахнет, – сказала ворчливо Татьяна.

Я закивала, соглашаясь, всего-то один бок у курицы слегка подпален, знали бы, что могло получиться, готовь это я.

— Ба, как ты могла, при Игоре? – возмутился Паша, вскочив из-за стола и перекрывая попугаю вид на обгоревшую курицу.

— А наш Игорь и не крикливый вовсе, – сказала, усмехнувшись.

Вениамин понимающе улыбнулся, поняв, что я имела в виду нашего гендира. Ну или его порадовало, что не он один теперь знаком с крикливостью попугая.

Паша открыл клетку и позволил Игорю вырваться на свободу. Тот начал орать и летать, врезаясь в стены.

Я с сожалением смотрела на курицу, которую Татьяна в спешном порядке прятала в холодильник. А я думала, что крупные закидоны только у Сашки… Пашка, продолжающий что-то выговаривать бабуле, теперь поражал не меньше. Хорошо, что я кормила их Ролтоном и капустой. Стоп, котлеты же Пашка ел, значит, дело не в мясе? Видимо, в том, что за всем наблюдал «бедный и несчастный» родственник курицы – Игорь. Кажется, я ненавижу этого попугая теперь еще больше. Хотя куда уж больше.

Тут Игорь пролетел надо мной, и мне что-то капнуло на волосы. Я потянулась рукой, но меня перехватил за руку Вениамин.

— Растирать не рекомендую, лучше подожди, пока засохнет. Так говно Игоря снимать проще.

Вот так, сидя на кухне с какашкой попугая на голове в ожидании, пока она высохнет, я поняла, что все-таки всегда можно ненавидеть больше.

Наклоняться над едой я боялась, да и есть не хотелось, поэтому я представляла, какое буду писать объявление о передаче в добрые руки Апокалипсиса, Свинюши и Говнюка. Самое обидное, что я успела привязаться и к этим сраным котятам. И им бы больше подошли злые руки, а не добрые, но я ж этих злых тварюшек даже в «ничо так руки» уже не отдам.

И тут Игорь выдал громко на всю кухню:

— Помогите! Меня заперли в теле попугая!

Ох, ше-е-еф, надеюсь, вы никогда не придете в гости к Вениамину. А то ж, кроме какашки на голове, которую надо терпеть и ждать, пока высохнет, вас ждет еще море непередаваемых впечатлений. Может, отдать котят Игорю Николаевичу? Каковы тогда мои шансы на повышение до территориального директора?

В этот момент я поняла, что все за столом смеются. Я не выдержала и тоже расхохоталась.

Когда мы отсмеялись, Вениамин наклонился ко мне и сказал в ухо, вызывая мурашки своим дыханием:

— Впервые слышу, как ты смеешься.

— И как? – спросила кокетливо, повернувшись и почти столкнувшись с его губами своими.

— Как чайка. Незабываемо.

Я не выдержала и поцеловала мужчину в губы. А чего он такой романтичный? Вениамин ответил на поцелуй, но мы не стали ни углублять, ни продолжать его, так как Сашка выкрикнул: