Книга Турнир Родов, страница 90 – Дм Норт

Вяземцев кивнул и вышел. На столе осталась газета с портретом человека, которого ещё неделю назад никто в этом доме не считал частью серьёзной политики. Теперь именно он мог разрушить план, составленный задолго до его появления в Москве.

* * *

Ланской принимал их не в университете, а в квартире неподалёку. Комната, куда провели Игоря с Нуней, меньше всего напоминала врачебный кабинет: книги лежали на подоконниках, стульях и даже возле печи, а между двумя шкафами стоял большой деревянный стол с весами и металлической линейкой. Рядом ждал пожилой мужчина с аккуратно подстриженной седой бородой.

— Князь Остроумов, Павел Андреевич Крестовский. Тридцать лет занимается боевыми бесами.

Нуня оглядел незнакомца.

— Они чем-нибудь болеют?

— Постоянно, — ответил Крестовский.

— Мне уже нравится этот врач.

— Я не врач.

— Ещё лучше.

Крестовский попросил Нуню встать возле линейки. Бес подчинился, но сначала попытался приподняться на носках.

— Пятки.

— Это дискриминация роста.

— Пятки.

Нуня опустился. Исследователь сделал отметку, потом сверился с цифрой, которую Игорь назвал по памяти, и измерил ещё раз.

— После боя вырос.

— Хорошее питание, — сказал Нуня.

— На четыре сантиметра.

Нуня посмотрел на Игоря.

— Очень хорошее питание.

Дальше проверили вес, зубы, когти и старые следы тренировочных ран. Крестовский несколько раз просил Нуню прыгнуть, развернуться, схватить небольшой деревянный брусок и почти не разговаривал, пока не закончил.

— Убийство другого беса действительно влияет на рост. Это известно.

— Значит, всё нормально? — спросил Игорь.

— Нет.

Нуня перестал разглядывать весы.

— Нечестная последовательность ответа.

После первого убийства молодой бес действительно мог заметно прибавить, объяснил Крестовский, но не настолько быстро. Впрочем, рост интересовал его меньше другого.

— Тебе что-нибудь снится?

Нуня посмотрел на Игоря.

— Обычно еда.

— Места, которых ты не знаешь?

— В еде?

— Во сне.

— Иногда Москва. Я её теперь знаю.

Крестовский продолжал ждать. Нуня почесал ухо.

— Песок.

Игорь повернулся к нему.

— Какой песок?

— Обычный.

— Ты мне не рассказывал.

— Ты не спрашивал про качество моих снов.

Исследователь спросил, что ещё он видит.

— Руку.

— Чью?

— Не знаю.

— Твою?

— Большую.

— Человеческую?

На этот раз пауза затянулась.

— Да.

Рука держала старый меч. Иногда рядом кто-то стоял. Иногда появлялся герб — два медведя и меч.

Игорь вспомнил ночь после первого боя. Нуня сидел на подоконнике, тёр руки, слишком долго смотрел на монету Олега. Тогда он ничего толком не объяснил.

— Когда это началось? — спросил Крестовский.

— После Сутормина, — сказал Игорь.

— Нет, — ответил Нуня.

Все посмотрели на него. Он опустил голову.

— Кровь была потом.

— Что было раньше? — спросил Ланской.

Нуня несколько секунд молчал.

— Монета.

— Монета не сон, — сказал Игорь.

— Я знаю.

— Тогда что ты имеешь в виду?

— Не знаю.

Обычный Нуня обязательно добавил бы что-нибудь после такой фразы. Сейчас он сидел спокойно, и именно это заставило Игоря выпрямиться.

Крестовский уточнил, появилось ли первое странное ощущение после смерти Олега. Нуня не ответил сразу, потом кивнул. После боя с Суторминым, когда ему в рот попала кровь чужого беса, изображения стали сильнее.

Исследователь записал что-то на листе.