Книга Турнир Родов, страница 79 – Дм Норт

— Сколько было перед Турниром?

Игорь назвал. Философ снова проверил. Разница была слишком большой для ошибки портного.

— Боевые бесы растут, — сказал Игорь.

— Конечно.

Ланской опустился перед Нуней и посмотрел на его руки.

— После тренировок, убийств других бесов, тяжёлого опыта. Обычно постепенно.

— Я очень способный, — сказал Нуня.

— Вижу.

Ланской осмотрел когти. Потом зубы. Старый небольшой шрам на плече.

— Вы убили Клыка?

— Да.

— После этого начался рост?

Игорь ответил:

— Да.

— Что было ещё?

Он сразу вспомнил кровь. Нуню рядом с телом. Странное выражение лица. Монету.

— Ничего.

Ланской поднял голову. Игорь понял, что ответ прозвучал слишком быстро.

— Если не считать того, что обычно происходит во время боя.

— Кровь?

Нуня перестал улыбаться. Совсем чуть-чуть. Ланской заметил.

— Попробовал?

— Случайно.

— Чужую бесовскую?

— Я не заказывал.

Ланской ещё раз посмотрел на его зубы.

— Само по себе это не объясняет рост.

— Хорошо, — сказал Игорь.

— Я не сказал, что всё нормально.

— Звучало почти так.

— Я никогда не видел, чтобы молодой боевой бес менялся настолько быстро.

Нуня поднял руку.

— Теперь видели.

Ланской не улыбнулся.

— Игорь, когда он родился?

— Давно.

— Я спрашиваю возраст.

Игорь назвал.

— Всегда был вашим?

— Да.

— С рождения?

— Да.

Ланской выпрямился.

— Есть записи?

— В Пскове.

— Родовой камень?

— Там же.

— Нужно будет проверить.

Игорь почувствовал неприятное движение внутри.

— Что именно?

— Не знаю.

— Очень полезный ответ.

— Зато честный.

Ланской посмотрел на Нуню.

— С бесами вообще слишком многое принято считать понятным только потому, что люди перестали задавать вопросы.

Нуня заправил рубаху.

— Можно я не буду участвовать в загадке про самого себя?

— Боюсь, уже участвуете.

На улице Игорь несколько минут молчал. Потом спросил:

— Почему ты не сказал про кровь?

— Сказал.

— После боя.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Ты изменился после неё.

— Я и до неё менялся.

— Не так быстро.

Нуня пожал плечами.

— Может, я наконец нормально питаюсь.

— Ты ел лучше и раньше.

— Не настолько вкусно.

Игорь остановился. Нуня тоже.

— Что?

— Ничего.

— Ты сейчас сказал…

— Шутка.

Слишком быстро. Игорь посмотрел на него. Нуня отвернулся и пошёл к экипажу. Под рубахой снова обозначился небольшой круг. Монета Олега.

* * *

Дорога домой оказалась длиннее из-за вечерних улиц. Турнир втянул в Москву столько людей, что экипажи возле центра двигались почти шагом. На углах уже продавали новые листки с четырьмя полуфиналистами. Лицо Игоря было рядом с Долгоруким, Дубровским и Волконским. Всего неделю назад газетчики спрашивали, кто вообще такой Игорь Остроумов. Теперь его изображение печатали без подписи.

— Слава утомляет, — сказал Нуня, разглядывая толпу через окно.

— Тебя никто не узнает в экипаже.

— Именно. И это утомляет ещё сильнее.

Игорь не слушал. Сегодня каждый чего-то хотел. Илья хотел, чтобы он понял состояние Рода. Волконские — будущий союз. Общество — публичный пример. Ланской — разобраться, что происходит с Нуней. Газеты хотели историю.

Банки — деньги. Остроумовым он уже дал то, ради чего вообще вышел на Турнир. Оставалась Елизавета. Игорь всё ещё не понимал, чего хочет она.

— Тебя, — сказал Нуня.

Игорь повернулся.

— Что?

— Ты вслух спросил.

— Правда?

— Почти. Лицом.