Книга Турнир Родов, страница 36 – Дм Норт

Нуня лежал поперёк его кровати, заняв при своих размерах удивительно много места. Под одной рукой была смята подушка. В другой он держал серебряную монету Олега. Даже во сне пальцы были сжаты так крепко, будто кто-то собирался её отнять. Игорь уже хотел разбудить беса и отправить на привычное место возле камина. Потом вспомнил вопрос Ланского. Он знал, что Нуня любит. Знал, чего тот боится, что его раздражает, над чем он смеётся, какую еду ворует первой и в какой момент тренировки начинает придумывать причину остановиться. Игорь никогда не спрашивал, чего Нуня хочет. Не от ужина. Не от следующего боя. Не от него. От собственной жизни. Он снял мундир, положил карточку Ланского на стол и погасил лампу. Нуню будить не стал.

К Великой арене с утра ехала половина Москвы. По крайней мере, так показалось Игорю, когда экипаж Остроумовых в третий раз остановился посреди улицы. Впереди стояли кареты, извозчики, два первых городских автомобиля и длинный открытый омнибус, на крыше которого пассажиры уже начали спорить, кто выиграет первый бой. Пешеходы двигались быстрее экипажей. Они обходили затор по тротуарам, несли свёрнутые флаги Великих Родов, газеты и программки с турнирной сеткой. Сегодня должны были состояться первые четыре поединка. Газетчики продавали специальные выпуски прямо между колёсами.

— ДОЛГОРУКИЙ ПРОТИВ КОСТРОВА! ПЕРВЫЙ БОЙ! ПОСЛЕДНИЕ КОЭФФИЦИЕНТЫ!

Игорь купил газету. На первой полосе помещались портреты восьми людей, которым сегодня предстояло выйти на песок. Под каждым — фамилия, возраст, количество бесов Рода и коэффициент букмекеров. Александр Долгорукий занимал почти четверть страницы. Игорь нашёл Кострова. Двадцать три года. Боевой бес — Востра. Вероятность победы по мнению редакции — шестнадцать процентов. Ниже было написано, что Костровы поставили на первый круг восемь миллионов бесов.

— Поразительно, — сказал Нуня, заглядывая в газету. — Они даже посчитали, насколько вероятно, что человек сегодня умрёт.

Игорь сложил страницу.

— Именно этим букмекеры и занимаются.

— Я думал, они просто забирают деньги у глупых людей.

— Одно другому не мешает.

Возле следующего перекрёстка торговали траурными лентами. Игорь сначала решил, что рядом похороны. Потом заметил шестнадцать цветов. Торговец приготовился заранее. На деревянной стойке висели ленты всех Великих Родов: зелёные Долгоруких, бордовые Костровых, бело-синие Бестужевых, чёрно-золотые Остроумовых и ещё двенадцать других.

— Зачем все? — спросил Игорь у Ильи.

— Пока неизвестно, кто умрёт.

Ответ был настолько очевидным, что Игорь некоторое время молчал. Торговец рядом уже объяснял покупателю:

— Если возьмёте сразу четыре разных — дешевле.

Илья не участвовал в разговоре. Чем ближе становилась арена, тем меньше он говорил. У отдельного входа для участников экипаж остановился. Слуга открыл дверцу.

— До вечера ты отсюда не выйдешь, — сказал Илья. — Даже если захочешь.

— Почему?

— Все участники обязаны присутствовать при первых боях.

— Чтобы лучше понимали перспективы?

Илья посмотрел на него.

— Примерно.

Нуня спрыгнул на мостовую. Сегодня на нём впервые была турнирная одежда — короткая чёрная рубаха с маленьким гербом Остроумовых на груди. Шили её вчера почти всю ночь. Портной несколько раз жаловался, что никогда не работал с заказчиком таких пропорций. Нуня остался доволен. Особенно тем, что у рубахи появился внутренний карман. Игорь прекрасно знал, что лежит внутри. Монета Олега. Он ничего не сказал. Накануне Ланской спросил его, чего хочет собственный бес. Игорь так и не нашёл ответа. Сегодня вопрос казался ещё неприятнее. Потому что завтра Нуня должен был выйти вместе с ним на арену. Участников посадили почти у самого песка. Шестнадцать кресел стояли в два ряда. Над каждым висел небольшой щит с гербом Рода. Вчера во время открытия Игорь почти не обращал внимания на одежду остальных. Сегодня все выглядели иначе. Никаких дорогих мундиров. Никаких орденов. Никаких семейных украшений. Только штаны, сапоги и простые рубахи с большими гербами на груди. Рядом с каждым участником стояли меч и круглый щит. Доспехов не было. Игорь сел на место Остроумовых. Слева находился Андрей Бестужев. Справа — Сергей Столыпин.