Книга Турнир Родов, страница 113 – Дм Норт

Внизу уже горела лампа в столовой. Фёдор сидел во главе стола и читал бумаги, хотя Игорь сразу заметил, что лист за всё время не перевернулся ни разу. Илья стоял возле окна с чашкой чая. Перед ним лежала свежая газета. На первой полосе были два больших портрета и одна строка между ними: «ФИНАЛ. ДОЛГОРУКИЙ — ОСТРОУМОВ». Вчера букмекеры почти сравняли коэффициенты.

— Доброе утро, — сказал Игорь.

Фёдор поднял глаза.

— Спал?

— Немного.

— Врёшь.

— Очень плохо?

— Средне.

Илья сложил газету.

— Пол-Москвы тоже не спало. Возле арены очередь с трёх ночи. Перекупщики продают билеты в семь раз дороже.

— Значит, я снова кому-то помог заработать.

— Ты вообще оказался полезнее семье, чем мы рассчитывали.

Фёдор посмотрел на брата.

— Очень своевременно.

— Я поддерживаю человека перед финалом.

— У тебя не получается.

— Тогда всё как обычно.

Нуня появился в дверях, зевая и застёгивая рубаху на ходу.

— Я слышал про завтрак.

— Ты слышал Илью через два этажа? — спросил Игорь.

— Нет. Пахнет.

Бес забрался на свободный стул и немедленно потянулся к тарелке.

— Есть сведения, что победителю дают праздничный ужин?

— Есть сведения, что до ужина ещё надо дожить, — сказал Илья.

Нуня положил себе два пирожка.

— Поэтому предлагаю выдать часть заранее. В случае поражения государство ничего не потеряет.

Никто не ответил. Нуня посмотрел на троих мужчин за столом и положил третий пирожок.

— Молчание считаю согласием.

Завтрак получился почти обычным. Фёдор спрашивал Илью о мельнице под Псковом, которую собирались запускать после перераспределения бесов. Илья перечислял, сколько рабочих механизмов уже вернули из залога и какие предприятия снова могли позволить себе полную смену вместо половинной. Игорь ел, почти не чувствуя вкуса, и слушал разговор о жизни, которая должна продолжиться завтра независимо от того, будет он в ней или нет. Ещё месяц назад судьба всего этого зависела от первой победы Олега. Теперь Остроумовы получили столько бесов, что даже поражение в финале не могло вернуть их к прежнему положению.

Перед отъездом Фёдор нашёл Игоря в передней. Илья уже вышел к экипажу, Нуня спорил со слугой о том, считается ли четвёртый пирожок дорожным запасом. Фёдор подождал, пока они останутся вдвоём.

— Вчера я уже сказал тебе главное.

— Что не надо выходить?

— Если бы можно было.

Игорь застегнул ремень меча.

— Нельзя.

— Знаю.

Фёдор некоторое время смотрел на него. Потом достал из кармана старый серебряный рубль — тот самый, который двадцать пять лет назад вернул своему отцу после собственного Турнира. Игорь сразу узнал стёртый край.

— Остроумовы уже спасены, — сказал Фёдор. — Ты ничего больше не должен Роду.

Игорь поправил ножны.

— Поэтому и выйду.

— Объясни.

— Если бы мы всё ещё были на грани исчезновения, я бы вышел потому, что обязан. Если бы там стоял человек, убивший Олега, вышел бы ради него. Но ни того, ни другого уже нет.

Фёдор ждал.

— Я просто хочу победить.

В лице отца ничего не изменилось, но серебряную монету он перестал крутить между пальцами.

— Хорошо.

Игорь усмехнулся.

— Ты второй день говоришь это на вещи, на которые нормальный отец должен ругаться.

— Нормальный отец не отправляет сыновей на Турнир.

Фёдор убрал рубль.

— Я буду на трибуне.

— Нет.

— Да.

— У тебя сердце.