Книга Турнир Родов, страница 112 – Дм Норт

Они ещё немного посидели во дворе. Потом Нуня поднял обе палки.

— Зачем?

— Тренировка.

— Сейчас?

— Ты иди спать. У меня ответственный бой.

Игорь посмотрел на палки.

— С двумя Громами?

Нуня тоже посмотрел.

— Чёрт.

* * *

Телеграфный аппарат Пятого отделения заработал в два часа семнадцать минут ночи. Дежурный записал сообщение, сверил код и передал начальнику смены. Через двадцать минут разбудили Столыпина. Когда он приехал, на столе уже лежала папка с тридцатью османскими фамилиями, а рядом — свежие справки.

— Все проверены? — спросил он.

— Да, ваше сиятельство.

Столыпин снял перчатки.

— Что объединяет?

Офицер развернул первый лист.

— Родовые линии. Все тридцать происходят от семей, внесённых в первые османские списки после Великого Договора.

— Участники Турниров?

— Их предки.

— Возраст?

— Разный.

— Должности?

— Военные, чиновники, несколько людей без официального положения.

Столыпин посмотрел на список.

— Живы?

Офицер не ответил сразу.

— Я спросил, живы?

— Нет.

— Никто?

— Никто.

Столыпин взял лист. Возле каждой фамилии теперь стояла дата смерти. Некоторые — совсем недавние.

— Причины?

— Разные.

Он начал читать. Государственная измена. Болезнь. Дуэль. Охота. Падение с лошади. Пожар. Самоубийство. Казнь. Несчастный случай. Исчезновение.

Если смотреть на каждую смерть отдельно, между ними не было ничего общего. Именно поэтому список становился хуже с каждой новой строкой.

— За какой период?

Офицер назвал срок.

Все тридцать умерли перед нынешним циклом Турниров.

Столыпин вспомнил обрывки записки исчезнувшего агента.

Россия.

Турнир.

Договор.

Пятнадцать.

— Османский Турнир нашли?

— Нет.

— Участников?

— Нет.

— Жеребьёвку?

— Нет.

— Хоть одно официальное подтверждение жертвы?

— Нет.

Столыпин положил список обратно.

— Поднимите архив Хранителей по Великому Договору.

Офицер замялся.

— Этот раздел закрыт.

— Я знаю.

— Нужно разрешение Императора.

Столыпин снова надел перчатки.

— Поэтому я к нему и еду.

За окном Москва ещё не спала. Над центром горели турнирные фонари, возле типографий ждали рассыльные, у букмекерских контор оставались две фамилии.

Остроумов.

Долгорукий.

Завтра в Москве должна была погибнуть пятнадцатая жертва российского Турнира.

В Османской империи уже умерли тридцать потомков старых родовых линий.

Столыпин закрыл папку. Он пока не понимал, что именно сделали османы. Но вопрос о нарушении перемирия уже перестал быть главным.

Теперь нужно было понять другое: почему они были так уверены, что Великий Договор им не помешает.

Игорь проснулся ещё до рассвета. Дом молчал. Ни шагов в коридоре, ни посуды внизу, ни скрипа открывающихся ставен. Даже город за окнами казался тише обычного. Потом он вспомнил, какой сегодня день, и понял, что больше не уснёт. В предыдущие утра можно было думать о следующем бое, жеребьёвке, человеке, который ждёт где-то дальше по сетке. Сегодня дальше ничего не было. К вечеру на турнирной доске должна остаться одна фамилия. Или его фамилии там больше не будет.

Нуня спал возле камина, завернувшись в половину одеяла. За время Турнира он заметно вырос, и старое место стало ему тесно: одна нога лежала на ковре, вторая упиралась в медную решётку. Под рубахой по-прежнему угадывалась монета Олега. Игорь вспомнил вчерашний разговор во дворе и решил не будить беса. До завтрака со страхом он как-нибудь справится сам.