Книга Пешка бронзового века, страница 45 – ИМП

Чёрна пила последней.

Воды осталось мало, тёплой, пахнущей кожей, дымом и чужими губами, но даже она показалась сладкой. Чёрна вытерла рот тыльной стороной ладони и украдкой посмотрела на Веду.

Та сидела чуть в стороне, закрыв глаза, перебирала в руках сухие стебли и мелкие кости, шептала что-то себе под нос. Веда просила защиты у Хозяина леса — это Чёрна поняла по отдельным словам, по тому, как знахарка касалась пальцами земли и как поворачивала голову, будто прислушиваясь не к людям, а к чему-то под корнями.

Сама Чёрна давно перестала просить.

Её боги остались там, у пепелища родного селения, на берегу Большой Воды. Раньше она тоже просила: духов, богов, людей, даже тех, кто пришёл с оружием. Просила словами и без слов, потому что голос сорвался от крика. Потом только плакала. Потом и плакать перестала.

Она закрыла глаза и попыталась вспомнить лицо матери.

Иногда ей казалось, что помнит. Тёплые руки, запах дыма и кислого молока, низкий голос, песню у огня, костяной гребень в волосах. Но только стоило приглядеться внимательнее, и лицо расплывалось, становилось чужим, будто вода размывала черты. Лицо отца она помнила ещё хуже. Братьев — пятнами движения, смехом, бегом по сырому песку у воды.

Тишину, густую и липкую, прорезал звук.

Сначала это был далёкий свист, нарастающий так стремительно, словно кто-то выпустил стрелу с самого края неба. Потом по ушам ударил низкий протяжный гул, от которого содрогнулась земля, дрогнули ветки, посыпались сухие иголки с елей, а люди вскочили, вжимая головы в плечи.

Гром в ужасе вскинул лицо к небу, пытаясь рассмотреть что-то сквозь переплетение ветвей. Его глаза вдруг расширились, став круглыми, совсем не похожими на глаза человека, привыкшего смотреть в пасть зверю.

Чёрна проследила за его взглядом и тоже увидела.

Огненная черта, ослепительно-белая в сердцевине и кроваво-красная по краям, прочертила небосвод, оставляя за собой жирную белую полосу. Она летела так низко и стремительно, что казалось, будто звезда падает прямо на лес. Чёрну сковал животный ужас. Мышцы перестали слушаться, дыхание застыло в груди, а внутренний голос, захлёбываясь паникой, требовал бежать, бежать без оглядки, куда угодно, лишь бы не стоять под ревущим небом.

Она не могла пошевелиться.

Огненный шар пронёсся над головами, и спустя мгновение, показавшееся вечностью, лес вздрогнул от звукового удара. Рёв больно хлестнул по ушам, ушёл дальше, за горный гребень, и только тогда Чёрна смогла вдохнуть.

— Звезда! — закричал Струг, размахивая руками. — Звезда упала!

— Упала! — подхватил Вихор. — Видели? Видели?!

Старшие молчали.

Падая, звезда чиркнула о скальный зубец на гребне. Раздался оглушительный сухой треск, словно ломались кости исполина. Вверх взметнулось облако пыли, искр и щебня, подсвеченное изнутри алым заревом. Сама звезда ушла дальше, за гребень, куда-то за горизонт, но её касание мира живых оставило на горе шрам: на серой скале теперь зияла свежая дымящаяся прочерть, и с неё медленно сползал каменный обвал, круша всё на своём пути.

В лесу воцарилась мёртвая тишина.

Даже насекомые замолчали. Птицы пропали из звука так резко, будто их разом накрыло чужой ладонью. Всё живое замерло, пытаясь понять, что произошло и можно ли после такого продолжать жить как прежде.