Книга Последний берег, страница 5 – Олег Плескач

Как ни странно, чем дальше шли люди на север, тем теплее становился воздух и тем спокойнее была погода. Наконец, выжившие добрались до заветной суши — острова Новая Сибирь. Однообразный, бурый пейзаж холодного острова казался людям живописнее зеленых летних лугов. Но только поначалу. Первое время жили в палатках, ночевали в спальных мешках, грелись у костров и питались взятыми с корабля продуктами. И каждый день с головной болью — кто по полчаса корчился, кто по полдня. Единственным объяснением были магнитные бури на острове. Хотя выжившие из местных ранее такой аномалии в этом регионе не замечали.

Время шло, и с каждой неделей всё отчетливее вырисовывалась мрачная картина: никто их не ищет, никто за ними не придёт. Когда продукты закончились, начали добывать пропитание охотой и рыбалкой — мелкого зверья и рыбы тут было в избытке, а у некоторых было и оружие. Решили зимовать на острове. У берегов болталось в темной воде много леса-плавника — бревен и стволов деревьев, выброшенных морем на сушу. Северные народы издавна использовали плавник для строительства. К концу осени успели отстроить небольшое поселение.

Поселок представлял из себя несколько десятков палаток, землянок и маленьких избушек из плавника, с плоскими крышами из того же плавника или моржовых шкур. В центре поселка большой бревенчатый дом — здание «администрации». По периметру ограждение — щербатый частокол, подкрепленный земляным валом. Забор строили дольше всего — на него ушло больше всего древесины. Максим жил в одной из избушек с родителями. Деревянная изба без окон, даже маленькая, считалась довольно престижной недвижимостью. Здесь шутили, что избушка из плавника ценнее большой городской квартиры хотя бы потому, что она действительно твоя собственная, а не в ипотеку. В отличие от квартиры в ипотеку, ее можно перестроить и обустроить, как хочешь, снести любую стену, хоть сжечь. Избушек было всего несколько. Дома поскромнее — землянки с занавесом из моржовой шкуры вместо дверей. Было и бюджетное жильё — зимние палатки с печками-буржуйками. Местные называли их хрущёвками. Одну из таких палаток с недавних пор снимал и Максим. Стояло на краю посёлка и общежитие — пара больших армейских палаток.

Максим дошел до «центральной площади» посёлка у здания «поселковой администрации». Остановился и проводил взглядом летящую над домами гагару. Эти птицы, выглядевшие, по мнению Максима, как смесь утки и голубя, были важным звеном натурального хозяйства для поселка. Из них в первое же лето начали делать теплые шапки, а позднее их шкурки стали одним из ходовых товаров.

На зиму они улетают в теплые края, а вот люди летать не умеют. Когда гагара скрылась из виду, Макс пошел дальше. Пока шел, вспоминал прошлое.

Первая зимовка стоила жизни многим выжившим — от болезней, обморожения и случайных встреч с белыми медведями умереть было проще простого. К весне припасы и медикаменты были на исходе, но жестокую зиму люди пережили. Поселенцы стали активно обживать новое пристанище.

Летом они впервые встретили других выживших — это был небольшой отряд охотников из местных жителей с материка. Промышляли они не только охотой, но и добычей мамонтовых бивней, которые на черном рынке стоили больших денег. Навыки и знания местных оказались очень кстати, и они быстро влились в коллектив, взяв на себя заботу о безопасности поселка. Самым младшим и самым жизнерадостным из них был Кирилл. Ему только исполнилось семнадцать, и старшие в тот роковой день взяли его с собой на промысел в первый раз. Однако он больше любил рыбачить, чем стрелять. Но жизнь заставила заниматься и тем, и другим.