Книга Гибнущий мир, страница 219 – Карина Крылова, Александр Ситнов

— Почему? – спросил он. – Это была защита. Если бы вы сочли нужным выполнить свою работу раньше, этого бы вообще не произошло.

Голос показался ему каким-то чужим, слишком злым. Квинт сжал зубы. Он ведь действительно старался сдерживаться и не влипать в неприятности.

— Пользоваться оружием внутри стен разрешено только стражам и личному войску глав семей. Насколько мне известно, ты не относишься ни к кому из них, да и разрешения я у тебя не вижу, – ровно произнес стражник.

Почувствовав, как плотно к его груди прилегает древко копья, Квинт поморщился.

В его сторону больше не смотрели, все старательно отводили глаза. Представление подходило к концу. Теперь Квинт ясно видел, что все было устроено лишь для того, чтобы вывести его из равновесия и заставить воспользоваться оружием. Возможно, истинной целью вообще был не он, а лаэт Фэнрис.

Напряжение неумолимо росло. Это было заметно по тому, как хмуро глядел на него второй стражник, тот, что покрупнее, и по тому, как зашепталась поредевшая толпа.

— Нападение на жителей Цзиньшу приравнивается к попытке захвата. Для начала отправишься с нами, а дальше глава Юй решит, что с тобой делать.

— Я защищался, – повторил Квинт, посмотрев на лысеющего мужчину средних лет. Тот глядел на него со свойственным только его возрасту спокойствием – ни злобы, ни презрения. – На меня напали первыми, я защищался. Разве вы не должны это учитывать?

Не обращая внимания на его слова, стражник обошел его и подтолкнул в спину в сторону высоких башен крепости, с виду напоминавшей тюрьму, где тысячами умирали пленники. Она возвышалась вдалеке огромным темным пятном, в ее высоких стенах совсем не было окон, по крыше и вдоль кованого забора ходили стражники.

Квинт понятия не имел, что теперь делать. Он надеялся, что самооборона, как и в Аталейне, карается не так строго, нежели настоящее нападение на горожанина, но ошибся. Выходило, что он, сам того не желая, навлек беду на весь караван. Стиснув зубы, он остался стоять на месте, хмуро глядя перед собой.

Позади раздался мягкий голос:

— В чем дело, Фэнг?

Квинт обернулся.

Перед ним стоял одетый во все черное молодой мужчина. Сложив руки на груди, он с превосходством, граничащим с пренебрежением, рассматривал стражников, тут же склонивших головы, но выглядел при этом гораздо невиннее, чем предполагалось.

Квинт посмотрел ему прямо в лицо. Внешность мужчины была обманчива – он мгновенно оценил это, изучив незнакомца тщательно, словно выполнял еще одно упражнение Миноса. Научившись распознавать невидимое обычному человеку, Квинт теперь думал, что раньше был почти что слепым.

Черная одежда благородного юноши – а он явно был из благородных – отличалась от той, что носили стражники: более свободного кроя, она напоминала наряды Фэнриса. Но из украшений Квинт заметил лишь большую брошь с непонятными символами, которая гордо поблескивала на правой стороне груди. Айрин наверняка смогла бы прочесть, что там написано, с горечью подумал Квинт. К широкому кожаному поясу цепями крепились массивные ножны в форме полумесяца. Рукава стягивали наручи из кожи с золоченым узором, в дорогие высокие сапоги были заправлены такие же черные, как и вся остальная одежда, штаны.

Незнакомец повернулся к нему и улыбнулся. Квинту бросились в глаза необычайно длинные для мужчины волосы, собранные сверху в хвост, и он не смог вовремя скрыть удивления. Поняв, куда направлен его взгляд, мужчина улыбнулся еще шире, но в этой улыбке не было ни капли тепла. Казалось, Квинта заключила в свои удушающие объятья змея.